Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 72 – Анна Стюарт

– Беременна?!

Ана осторожно огляделась. Когда в глазах Эстер прояснилось, она увидела, что охранники целиком поглощены бедолагами, которые обрабатывали их одежду, и не обращают на них внимания. Ана положила руку на живот Эстер и почувствовала набухание, которое считала следствием долгого голодания, потом ощупала ее грудь. Грудь Эстер была не такой, как раньше, но она была – и была готова кормить ребенка.

– Это возможно? – спросила Ана. – Эстер, мы здесь три месяца. Это возможно? Ты была с Филиппом до того, как тебя забрали?

Эстер мысленно вернулась в тесную комнатку на чердаке, в мягкую постель, в темные ночи, в нежные объятия мужа. Она вспомнила, как они были вместе накануне прихода полиции за ее матерью, когда ее забрали вместе с Рут и отправили в Биркенау. Она услышала низкий, нежный голос Филиппа:

Ты мой праздник, Эстер. Ты – мой концерт и мой праздник, мой день и моя ночь.

– Это возможно, – кивнула она, хотя тот факт, что мягкая, теплая постель может хоть как-то быть связана с ужасами Биркенау, казался чистым безумием. Великим и прекрасным безумием.

Мужчины ушли, забрав с собой женскую одежду. Солнце выглянуло из-за деревьев, и над матрасами поднялся пар. Капли антисептика испарялись с тел узниц. Эстер теперь могла думать только о новой жизни, зародившейся внутри нее. Да, она потеряла письмо Филиппа, но у нее есть его ребенок. Ихребенок. Она изумленно посмотрела на Ану.

– У меня будет ребенок?

– Похоже, что да.

Эстер ощутила абсолютную радость, но тут женщина, стоявшая рядом с ней, покачнулась, и эсэсовец спустил на нее собаку. Собака схватила несчастную за ногу и потащила ее в блок 25. В этот момент Эстер осознала весь ужас своего положения. Она была еврейкой, находилась в лагере, где безумная преступница и ее помощница-проститутка топили еврейских детей в грязном ведре, стоило тем сделать лишь первый вдох. Да, ей будет помогать лучшая акушерка в мире, но вся мрачная пародия на окружающий мир будет против них. Ребенок Филиппа был не только радостью, но и серьезнейшей опасностью для жизни Эстер.

АНА

Музыка окутала Ану, как колыбельная. Она закрыла глаза и на мгновение забыла, что находится в Биркенау в окружении больных и умирающих. Она представила собственную гостиную, вернулась в те времена, когда не было нацистов и гетто и все они просто жили своей хорошей жизнью. Сегодня был еврейский праздник Рош ха-Шана – Новый год, – и Альма Розе, руководитель оркестра Биркенау, предложила сыграть для заключенных, раз уж у них нет традиционных пирожков или глазированных медом яблок. Ана понятия не имела о церемонии, но музыка стала для нее истинной радостью.

По блоку 24 разносились восхитительные звуки скрипки. Ана вспомнила, как Бартек играл на своей старенькой скрипке. Он не был так талантлив, как Альма Розе, профессиональный музыкант из Австрии, ставшая узницей, поскольку еврейская кровь значила больше таланта. Но Бартек играл с душой. Ана вспомнила улыбку на его лице, когда смычок его летал над струнами все быстрее и быстрее в любимой жиге. Мальчишки всегда боролись, чтобы сесть к нему поближе.

Все они были талантливы. Все они талантливы, тут же поправила она себя. Прошло восемь мучительных месяцев с того дня, когда она в последний раз видела своих прекрасных мальчиков, но она отказывалась верить, что они погибли, и постоянно думала о них. Длинные пальцы Брона идеально управлялись как с клавишами рояля, так и со скальпелем хирурга. Сандер обожал свою флейту, а маленький Якуб научился играть на гитаре – этот старый инструмент достался Бартеку от отца. Ана тут же поправила себя: Якуб больше не «маленький» – и это хорошо, потому что ему понадобится вся сила взрослого мужчины, чтобы пережить эту войну.