Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 70 – Анна Стюарт

– Все на выход, – раздался громкий голос за тонкими стенами барака. – Доктора приготовили для нас сюрприз.

Кожа у Эстер зудела сильнее, чем от укусов блох. Она спрятала письмо Филиппа под матрасом и поспешила присоединиться к другим женщинам, которые уже строились на поверку. Июль шел к концу, солнце еще только вставало, но было достаточно светло, чтобы увидеть огромные ванны, стоявшие перед каждым бараком. В утреннем тумане разносился острый запах антисептика. Повсюду расхаживали эсэсовцы, собаки с лаем рвались с поводков.

Тут же был и доктор Роде.

– Раздеться! – приказал он и вдруг добавил: – Пожалуйста.

Эстер была благодарна за эту мелкую любезность, но тут же вспомнила слова Наоми, что некоторые эсэсовцы вполне милы. Тогда она отчитала ее за глупость – как можно считать помаду, украденную у убитой женщины, подарком от чистого сердца? Но жизнь в лагере была настолько тяжелой, что простое «пожалуйста», добавленное к унизительному приказу, уже вызывало благодарность. Эстер обозлилась на доктора сразу же, как начала раздеваться. Она ненавидела эсэсовцев, которые видели ее такой, лишенной всего.

Не всего, напомнила она себе. Они не могут забрать любовь, которая живет в ее сердце. Сбросив одежду, она мысленно стала молиться за Филиппа. На прошлой неделе им снова обрили головы в тщетной попытке бороться со вшами. К счастью, Наоми «организовала» им две бритвы, и весь барак смог самостоятельно справиться с волосами в интимной зоне. Эстер запомнила изумление на лицах охранников, когда те увидели их гладкие тела. Тогда она подумала, что в Берлине может появиться интересная, но полностью ошибочная статья об особенности роста волос у истощенных людей, написанная одним из «докторов», использовавших лагерь в качестве безумной лаборатории.

– Построиться, – скомандовал доктор Роде. – Когда вас вызывают, входите в ванну с этой стороны, погружаетесь целиком на тридцать секунд и выходите с той стороны.

Все было проделано с классической германской эффективностью, но антисептик больно жалил тело. Первой пошла Янина Венгерская. Эстер заметила, как добрая женщина-доктор поморщилась, когда крепкий раствор антисептика коснулся ее изъеденной вшами кожи. Когда она выходила, в глазах ее стояли слезы, но она сдерживалась. К чему добавлять к язвам еще и синяки.

– Это поможет? – шепотом спросила она у Аны.

– Это может избавить нас от вшей, – ответила акушерка, – но насекомые живут в матрасах и одежде, так что очень скоро они появятся снова.

Эстер подумала о письме Филиппа, оставшемся среди вшей, и принялась молиться, чтобы бумага не пришлась им по вкусу. Подошла ее очередь. Погружаясь в ванну, она закусила губу, чтобы не выдать боли. Каждый клочок ее тела горел огнем. Она замешкалась, боясь окунуться с головой в грязную воду, покрытую толстым слоем дохлых вшей. Грубая рука надавила ей на макушку, и она ушла под воду, не успев даже сделать вдох. Теперь пылала не только ее кожа, но и легкие.

Держись, моя Эстер.

Ей вспомнились слова Филиппа, и она заставила себя не бороться, находясь под водой, – больше всего эсэсовцы любили демонстрировать свою власть. Голова у нее закружилась, и она поняла, что стоит открыть рот и впустить грязную щелочную жидкость в легкие, и все кончится.

Держись, моя Эстер.