Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 64 – Анна Стюарт

– Полагаю, для других крыс жизнь их товарищей столь же ценна, – осторожно ответила она.

Менгеле рассмеялся.

– Отлично, акушерка. Твое имя?

– Ана Каминская, господин, – удивленно ответила она, почти забыв, как звучит ее имя, а не только номер.

– За что ты здесь?

– По подозрению в подпольной работе, господин.

– Понятно. Это говорит о силе духа, полагаю. – Он осмотрел Ану с головы до ног и сухо улыбнулся. – Ты – та самая женщина, которая помешала сестре Кларе топить младенцев.

– Да, – кивнула Ана, хотя это было правдой лишь отчасти.

Каждый раз, когда Ана подтверждала беременность еврейки, сердце ее разрывалось. Девять месяцев – долгий срок для выращивания семени жизни, которая прервется в тот же момент, как расцветет. И у нее были причины для беспокойства. Эстер в последние дни выглядела неважно. Ана видела признаки слишком много раз, чтобы отрицать очевидное, как бы ей ни хотелось. Нужно было что-то делать.

Справившись со страхом, Ана скрестила руки на груди и сказала:

– Клятва Гиппократа не позволяет забирать жизнь, герр доктор.

– Верно, госпожа Каминская. – Очередной кивок, но очень короткий. – Но клятва Гиппократа не требует спасать крыс. Блок 25.

Он отвернулся от Аны и навис над Ребеккой Хаим. Она тяжело выбралась с нар, прижала ребенка к перевязанной груди и направилась к дверям. Ана догнала ее, коснулась ее руки.

– Господь благослови вас, Ребекка.

Несчастная женщина подняла на нее полные скорби глаза.

– Простите, Ана, но мне кажется, Господь давным-давно от нас отступился.

– Но…

– Ничего. Я возьму малыша с собой, и он встретит своих братьев далеко-далеко от этих чудовищ.

С этими словами она плюнула на начищенные до блеска сапоги Менгеле и с высоко поднятой головой заковыляла к блоку 25. Менгеле с ругательством вышел. Когда он ушел, Ана бросилась к дальнему окну, которое выходило на этот проклятый блок. Если в Биркенау были круги ада, блок 25 был последним. Отчаявшиеся женщины порой сосали травинки, пробивавшиеся из грязи, пытаясь утолить жажду. Им приходилось много дней ждать, пока в бараке не окажется достаточно обреченных на смерть. Ребекке «повезло» – и барак, и двор были полны несчастных. Грузовики придут за ними быстро.

Обычно Ана не смотрела в ту сторону, но сегодня ее взгляд был прикован к Ребекке. Она сидела на солнышке, держала ребенка на коленях и медленно, но с яростной решимостью разматывала жесткую ткань с груди. Освободив грудь, она подняла ребенка и приложила к соску. Поначалу его головка падала – он был слишком слаб, чтобы сосать. Ребекка выдавила несколько капель прямо на его губки, и вдруг ребенок обрел чудесную силу, чтобы приложиться к груди. Они оба обрели это последнее утешение. Но Ане было невыносимо видеть, как гибнут две драгоценные жизни. Она привалилась к стене и заплакала.

– Господи, – молилась она сквозь слезы. – Сделай так, чтобы Эстер не была беременна.

Ей было тяжело видеть, как Ребекка Хаим идет на смерть. Увидеть же в таком положении Эстер было просто невозможно. В ту страшную ночь в поезде, идущем в ад, Рут сказала: «Теперь она твоя дочь».И Ана должна защитить ее всеми силами.

Но что, если сил этих окажется недостаточно? Она обхватила голову руками. Был бы здесь Бартек! За долгие годы брака она не раз говорила с ним о трудностях своей работы. Он внимательно слушал, гладил ее по голове и спокойно расставлял все по своим местам. Она пыталась понять, что бы сказал ей Бартек, будь он здесь, или, лучше, если бы она была с ним – где угодно, только не здесь. Пальцы потянулись к поясу, и она ощутила знакомые бусины четок. Наоми «организовала», то есть тайком раздобыла их в Канаде. Ана носила их под юбкой. Ощущение бусин, отполированных чьими-то молитвами до идеальной гладкости, ее успокаивало. Она начала молиться Деве Марии, думая о том, что ее любимый муж все еще жив.