Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 65 – Анна Стюарт

Несколько дней назад пришла волшебная посылка. Высокая заключенная с грубым лицом и зеленым треугольником преступницы вошла в их барак и крикнула:

– Почта для Аны Каминской!

Они подумали, что это просто жестокая шутка, но, когда Ана отозвалась, женщина передала ей посылку – вернее, остатки посылки. На посылке было написано имя. Почерк был настолько знаком, что Ана чуть не упала в обморок.

– Спасибо, – выдохнула она и потянулась за свертком, но женщина крепко его держала.

– Плата!

Ана развела руками:

– У меня ничего нет.

– Нет, есть!

Женщина вскрыла уже разорванный сверток, который ранее обыскали немцы и оставили себе все, что могло им пригодиться, и принялась рыться в том, что осталось.

– Я возьму это.

Ана и все обитательницы блока 24 с завистью смотрели, как она берет маленькую, но драгоценную плитку шоколада и прячет ее в свой карман. Наконец, посылка оказалась в руках Аны, а женщина, громко топая, направилась к выходу, унося добычу.

– Почему онаполучила посылку? – хнычущим голосом спросил кто-то.

«Почтальонша» остановилась возле нар.

– Потому что она не еврейка!

Она ушла. Все взгляды устремились на Ану. На мгновение она ощутила себя мышью под взглядом сокола. Хорошо, что женщины в больничном бараке были слишком слабы, чтобы накинуться на нее.

– Я поделюсь едой, – пообещала она, хотя вряд ли в посылке что-то осталось.

Ане было все равно. Она не так мечтала о вяленом мясе, как об известиях. Письмо прошло цензуру, многое было вычеркнуто черными чернилами – драгоценные слова мужа пропали. Но она увидела «Варшава» и «Брон со мной», и «целы и здоровы». И этого было достаточно. Более чем достаточно. Бартек и Брон живы и благополучны. Они точно борются за свободу, и эта мысль принесла Ане невыразимую радость. Когда она смотрела, как Ребекка Хаим ждет смерти, Варшава казалась ей немыслимо далекой. Даже деревня Освенцим, которую можно было увидеть из лагеря, казалась очень далекой – словно изгородь из колючей проволоки, которая по ночам гудела от смертельного электричества, знаменовала собой край света. Снаружи могло происходить все что угодно, но они об этом никогда не узнают. Их жизнь ограничена поездами, приходящими на один конец, и трубами, дымящими на другом. А между этими двумя точками было ничто.

– Встать! Всем!

Откуда-то появилась сестра Клара. При звуке ее голоса Ана напряглась, стараясь справиться с собой. Появление Клары не сулило ничего хорошего. По спине Аны прошел холодок. Она поднялась, ощущая гладкие бусины четок под складками юбки.

– Сестра Ана, – Ана моргнула – никогда прежде Клара не называла ее иначе, как «старая корова». – Эти офицеры пришли оказать честь нашим младенцам.

– Оказать честь?

Эстер подошла, чтобы узнать, кто пришел, но была так же озадачена, как и Ана. Вошли два офицера, мужчина и женщина. Оба были в эсэсовской форме, украшенной аксельбантами, – похоже, чин у них был очень высокий, чем и объяснялась угодливость Клары.

– Они пришли отобрать младенцев для программы «Лебенсборн».

– Лебенсборн? – не поняла Ана. Слово переводилось, как «источник жизни», но яснее от этого не становилось.

Высокая эсэсовка в блестящих сапогах посмотрела на нее.

– Третий рейх создал программу, в рамках которой все младенцы, имеющие ценность, будут переданы в хорошие семьи, верные фюреру.