Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 66 – Анна Стюарт

Ана все еще ничего не понимала.

– Вы хотите забрать матерей и младенцев в Германию?

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Если хоть одна мать выйдет из этого лагеря на свободу, это укрепит ее веру.

– Мы здесь, чтобы забрать в Германию младенцев, – отрезала эсэсовка.

Это былослишкомхорошо, чтобы быть правдой.

– Но матери…

– Останутся и будут работать, как и планировалось, когда их депортировали. Не волнуйтесь, сестра, в рейхе немало здоровых семей, которые воспитают детей. И намного, намного лучше, чем сделали бы эти женщины.

Она оглядывала барак и презрительно морщила нос. Ана, Эстер и доктор Венгерская изо всех сил старались навести порядок в новом «отделении». Беременных женщин отделили от больных «занавесом» из старых простыней из Канады. Имея в распоряжении тридцать нар, можно было размещать женщин вдвоем, в крайнем случае, втроем на двойных нарах. Матрасы были настолько тонкими, что бедняжки спали практически на голых досках, но Ана получила разрешение приносить воду, когда это будет нужно, поэтому матрасы были чистыми, почти без вшей. И пить можно было сколько угодно.

Лучше всего получилась «родильная палата» – длинная кирпичная печь, которая тянулась вдоль всего барака и топилась с обоих концов. Летом печь никогда не топили, но она была длинной, доступной со всех сторон и приподнятой – гораздо лучше того жалкого стула, которым они пользовались в блоке 17. И все же зрелище было довольно жалким. В душе Аны зародилась надежда: если этим офицерам нужны их младенцы, они смогут помочь.

– Условия для матерей здесь очень тяжелые, – осторожно сказала она.

Женщина резко кивнула.

– Вот почему ценных младенцев следует забрать как можно быстрее. Мы будем регулярно вас посещать. Сестра Клара заверила, что обеспечит спасение перспективных детей.

– Перспективных? – переспросила Ана.

– Блондинов, – отрезала женщина.

Ана посмотрела на Эстер. Девушка инстинктивно коснулась своих необычно светлых волос, которые уже отросли золотистыми прядками. Неужели Бог услышал ее молитвы?

– Вам нужны все светловолосые младенцы? Даже еврейские?

– Не глупи, Ана, – рявкнула Клара. – Кому нужны?..

Офицер сделал резкий жест, и Клара заткнулась на полуслове.

– Если младенцы светловолосы, – надменно произнес он, – они не могут быть евреями.

Странная логика, но Ана не обратила внимания.

– А матери? – осмелилась спросить она, но офицер с отвращением помотал головой.

– Нет, только не матери. Для них могла быть надежда, но они подверглись слишком сильному еврейскому влиянию, чтобы стать свободными. Мы должны разрушить этот порочный круг. – Он огляделся вокруг. – Уверен, любая еврейская мать будет счастлива, если ее ребенок сможет жить как добрый немец в свободном рейхе.

Еврейские матери, стоявшие перед нарами, и их польские, русские и греческие подруги по несчастью отпрянули, услышав эти слова, но эсэсовец этого не заметил.

– Покажите нам младенцев, – приказал он. – Мы должны выбрать.

Женщины нервно переглянулись, но Клара уже пошла вдоль шеренги, отправляя тех, чей срок еще не пришел, обратно на нары, а женщин с детьми на руках выводя вперед. Офицеры шли следом за ней, как инспекторы качества на конвейере. Ана почувствовала, как напряглась Эстер. Они с ужасом смотрели на происходящее.

– Этот! – заявил офицер, указывая на польского мальчика с волосиками цвета соломы. Ребенок родился всего четыре дня назад.