Онлайн книга «Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях»
|
– Ну… я… – Я скажу вам, чему учит Тора: «Пред лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся [Господа] Бога твоего». Левит 19, стих 32. Скажите же мне, почитаете ли вы седых, когда вытаскиваете их из постелей и грузите на поезда, везущие их на смерть? Эстер заметила, что Далила в испуге отступила, чтобы ее не схватили заодно. Но разве она смогла бы отправить свою мать на смерть, даже не сопротивляясь этому? – Послушайте, – сказала Эстер уже спокойнее. – Моя мать работает в пекарне. Она выходит на работу на следующей неделе, и ей нужно несколько дней, чтобы собраться с силами. Это была ложь, и все это знали, но полицейский замешкался. Эстер упала перед ним на колени. – Пожалуйста, господин! Я медсестра, я знаю, как ее вылечить. Дайте нам неделю. Если к этому времени она не выйдет в пекарню, вновь включите ее в свой список. Полицейский посмотрел на свой блокнот, потянулся за ручкой, и Эстер на какое-то мгновение показалось, что он вычеркнет имя ее матери. Но тут из-за угла появился эсэсовец. Он направился к ним, и полицейский спрятал ручку в карман. – Все в порядке, офицер? – спросил эсэсовец. – Все нормально. Эта молодая женщина хочет проводить мать на поезд. – Прекрасно. – Голубые глаза нациста пристально изучали лицо Эстер. Руку он угрожающе положил на пистолет. – Поспешите. Мы не можем возиться целый день. Эстер с ужасом смотрела на него, но тут раздался слабый голос: – Я здесь, офицер. Я готова. Эстер увидела, как Рут, вцепившись в перила, вышла на лестницу. – Мама! – кинулась к ней Эстер. – Мы не можем этого допустить, – прошептала она. – Мы не можем… – Мы не можем рисковать тобой, – спокойно ответила Рут. – Скажи отцу, что я люблю его, дорогая. Позаботься о нем, пока мы не встретимся в другом мире. – Нет, мама! – Хватит, – резко оборвал их полицейский, покосившись на эсэсовца. – Пора! По улице под охраной нацистов с тяжелыми дубинками тянулась печальная процессия. Полицейский толкнул Рут в ряды несчастных. Она оступилась и упала. – Поднимайся! – рявкнул эсэсовец, пиная ее под ребра. Эстер увидела кровь. – Оставьте ее в покое! – воскликнула она, пытаясь помочь матери подняться. – Вам недостаточно отправить ее на смерть? Вы не даете ей с достоинством пройти этот смертный путь! – Оооо! Какой пыл, – засмеялся эсэсовец. – Настоящая еврейская дикая кошка! – Мы ее укротим, – с сальной усмешкой ответил другой. Эстер отшатнулась, прижав Рут к себе. Командир хмыкнул. – Успокойтесь! А ты, – он указал пистолетом на Эстер, – если хочешь, чтобы мать шла на смерть с достоинством, можешь пойти с ней. – Нет! – крикнула Рут. – Эстер, нет! Извинись. Уйди! Уйди домой! Ты не должна идти со мной! Ты не должна… – Слишком поздно, – рявкнул командир. – Пошла! – Но… – Пошла! Он ткнул Эстер в спину пистолетом и положил палец на курок. Эстер присоединилась к печальной процессии, поддерживая Рут. – Хорошая кошечка! Счастливого пути! Он издевательски помахал ей, когда процессия направилась к Марысину. – Не волнуйся, – шепнула Эстер. – Я уйду на вокзале. Я скажу, что провожаю тебя на поезд. Они увидят мою форму. Меня отпустят. Но по пути она увидела, как полицейский достал свою ручку и, вместо того чтобы вычеркнуть имя матери, вписал туда ее имя. Теперь она была в списке – и не доказать было, что ее не должны грузить на поезд. |