Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 121 – Анна Стюарт

– Мне страшно.

– Нам всем страшно. Мы слишком долго были заперты здесь, изолированы от реальной жизни. Неудивительно, что нам страшно. Но мы не можем позволить, чтобы такое случилось. Помнишь, как мы говорили: «Наше единственное оружие – остаться в живых»?

Наоми кивнула.

– А теперь у нас появилось новое оружие: мы должны найти свою жизнь – свою реальную жизнь.

Наоми порывисто обняла ее, позабыв про Исаака, и тот опрокинулся. Изумление, написанное на его лице, было таким комичным, что они обе рассмеялись – и заплакали одновременно. Эстер наклонилась, подняла мальчика и прижала его к себе так крепко, что ощутила бархатистость его детской кожи своим измученным лицом.

– Он будет скучать по тебе, – сказала Наоми, обнимая обоих.

– Я тоже. И Ана, я знаю… Но мы можем писать друг другу, Наоми. Мы не можем – мы не должны – терять связь. Когда мы найдем наши семьи, когда я найду…

Это было выше ее сил, и Наоми осыпала ее поцелуями.

– Когда ты найдешь Пиппу, – твердо сказала она, – мы снова встретимся.

– О, Наоми, – еще крепче обняла подругу Эстер, – откуда в тебе такой оптимизм?

Гречанка пожала плечами, и Эстер впилась в нее глазами, пытаясь сохранить ее образ в памяти, прежде чем она уедет. Биркенау был настоящим адом, но в этом аду она нашла прекрасных друзей. Душа ее ныла от неизбежной разлуки с ними.

– Это просто, – с легкостью отмахнулась Наоми. – Я такая, потому что без этого меня просто не было бы. Мир – страшное место. Он стал страшным с того момента, когда нацисты стали завоевывать нас. Он страшен и сейчас, когда мы побеждаем их. Он такой же страшный, как и раньше. Они лишили нас прошлого, они все еще определяют наше настоящее. Кто знает, каким страшным способом они повлияют на наше будущее. Это страшно, страшно несправедливо. Если бы я думала об этом, то рухнула бы и начала кричать и колотить ногами по полу, как маленький ребенок. Но что в этом толку? У нас только одна жизнь, и нацисты уже отобрали у нас большую ее часть.

Эстер вытерла слезы.

– Ты так права, Наоми. Ты такая сильная. Я знаю, что у вас с Исааком все будет хорошо. Когда ты едешь?

Наоми снова опустила глаза, и сердце Эстер упало.

– Сегодня.

– Сегодня?!

– Прости. Они прицепили дополнительный вагон, и появились места. Меня спросили, хочу ли я поехать, и я поняла, что должна согласиться.

В душе Эстер боролись противоречивые чувства.

– Правильно! Конечно, тебе нужно ехать. Ты должна ехать… Но…

Она отступила назад, и они пристально посмотрели друг на друга. Эстер старалась навсегда запомнить эту молодую женщину, подругу и сестру в этом кошмаре. Она не могла поверить, что уже завтра Наоми здесь не будет. Впрочем, может, и они с Аной как-нибудь сумеют вернуться в Лодзь.

Через два дня в лагерь пришел человек с тремя большими фургонами, запряженными крепкими лошадьми. Он шел по медицинскому лагерю, выкрикивая единственное слово: «Лодзь». Услышав это, Эстер выскочила из больницы.

– Я еду в Лодзь, – сказал ей тот человек. Я обошел здешние деревни, нашел людей и эти повозки. С удовольствием отвезу тех, кто захочет.

– Какова цена?

Мужчина оскорбился.

– Деньги мне не нужны. Я хочу помочь людям выбраться из этого ада, и мне нужны спутники в пути. Я – Франк.

Он протянул руку, и Эстер крепко пожала ее, подумав, что впервые за два года прикасается к мужчине.