Онлайн книга «Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях»
|
– Ана? – Эстер потянула ее за руку. – Смотри, Ана! Образ Рут померк перед глазами Аны, и она перевела взгляд на Эстер. Девушка указывала на въезжающие в ворота лагеря грузовики. За ними ехала скорая помощь, настоящая скорая помощь Красного Креста, которая везла не смертельный газ, а настоящую помощь больным. Эстер заплакала. Ана поднялась на ноги и снова обняла ее. Но тут раздался мучительный стон из барака, и они поспешили назад. – Юстина! Лицо роженицы покраснело, она стонала. – Наверное, пора тужиться, – крикнула она сквозь стиснутые зубы. – Похоже, пора, – согласилась Ана и с улыбкой бросилась к женщине. – Освобождение пришло, и твой ребенок хочет это видеть! Глава тридцать вторая. 28 февраля 1945 года ЭСТЕР Эстер огляделась вокруг, не в силах поверить, что она снова работает в нормальной больнице. На прошлой неделе их перевели в Аушвиц-1, и они с изумлением смотрели на красивые кирпичные здания, ныне занятые Польским Красным Крестом, где была такая роскошь, как одеяла, матрасы и лекарства. Все было скромно, но в сравнении с лагерной жизнью в Биркенау это была настоящая роскошь. Эстер постоянно порывалась потрогать доставленные антибиотики – ей казалось, что она попала в будущее. Два года она обходилась самым примитивным, как животное в клетке, и сумела выжить только благодаря духу товарищества и поддержки среди окружавших ее женщин. Вернуться к цивилизации было все равно, что опустить замерзшие руки в горячую воду: одновременно и наслаждение, и боль. Она постепенно начинала осознавать, чего была лишена в эти два года, и с осознанием приходил гнев. Эстер стиснула кулаки, чтобы не начать колотить по стенам, и выглянула из окна. В бывшем лагере царила суета. Русские ушли на запад, чтобы окончательно добить немцев, и их сменили польские организации. Каждый день прибывали медики и добровольные помощники. Впервые за долгое время Эстер смогла постоянно говорить на родном языке. Резкий, лающий немецкий сменился мягким и нежным польским. Хотя Эстер была безумно благодарна всем, но ей страшно хотелось домой. Дом! Где теперь ее дом? Ей сказали, что Лодзь освободили. Стены гетто снесли. Люди пытались вернуть свои довоенные дома или занять новые, захваченные у бежавших немцев. В городе царил хаос. Живы ли их с Филиппом отцы? А если живы, то где они? Вернулась ли Лия? Вышла ли она замуж, как собиралась? Она вспомнила письмо Филиппа с новостями о сестре, и ее вновь пронзила боль оттого, что слова эти погибли в струях немецкого антисептика. Но война кончилась, и теперь она может найти самого Филиппа. Жив ли он? Вернулся ли в родной город? Ищет ли он ее? Как он узнает, где она? Она улыбнулась. Он точно знает – на ступенях собора Святого Станислава, где шесть лет назад они обедали, не сводя глаз друг с друга. Она вспоминала тот момент, когда оглянулась и увидела сидящего на ступенях Филиппа. В длинных пальцах он крутил рассыпчатое печенье, а красивое лицо его морщилось от сосредоточенного изучения газеты. Тогда мир ее перевернулся, и это оказалось очень важным. К несчастью, перевернулся не только ее мир – большие силы перевернули мир остальной, и самым зловещим образом. Но одно Эстер знала наверняка: все, что у нее есть, – это их любовь и дочь, рожденная от этой любви. И она собиралась бороться за это, как только вырвется. Разговаривая с работниками, она понимала, насколько отрезана от жизни была в лагере. Жажда узнать хоть что-то о близких и дорогих людях была сильнее любого голода и сильнее ее мучила. |