Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 97 – Анна Стюарт

– Я знаю, но это личное. Мы были в Пёрл-Харборе, помнишь? Мы были в небе, когда японцы напали. Без объявления войны, Чарльз, подло, незаметно напали, пока все спали. Это тебе, знаешь ли, не…

– Крикет?^[4]– подсказал он.

Джинни нахмурилась.

– Придется тебе показать мне этот ваш крикет.

Он рассмеялся, обняв ее.

– С радостью, любовь моя.

Лилиноэ вскинула бровь, а Джинни за его спиной высунула язык.

– Чудесная новость, дорогуша, – сказала она. – Да еще и прямо в мой день рождения. Пойдем отметим шампанским.

Но Лилиноэ, глянув на маленький плед и пикник для двоих, покачала головой.

– Ни за что. Не хочу быть – как ты говоришь, Чарльз? – крыжовником, третьей лишней^[5].

Она обняла Джинни.

– Покидаю тебя, любовь моя. Развлекайся.

Лилиноэ убежала, а Джинни смотрела вслед, радуясь новостям, но с тревогой думая о доме, друзьях на Тихом океане и войне. Она все еще скорбела по Джеку, зная, что ежедневно множество семей теряют близких. Однако, несмотря на это, война принесла ей счастье, и она эгоистично не хотела ее конца.

* * *

8 сентября 1942 года

– Вы не поверите!

Жаклин Кокран ворвалась в казарму, размахивая телеграммой, будто каким-то грозным оружием. Девушки оторвались от своих коек, где они чинили одежду, писали письма или листали журналы. Сентябрь принес сырость и холод, знакомые еще с их приезда в Уайт-Уолтем, и те, кто не летал, грелись внутри, ожидая ужина.

– Что стряслось, Джеки? – спросила Джинни.

– Да эти негодяи в командовании! Взяли и создали женский перегоночный корпус без меня!

Сердце Джинни екнуло.

– Без нас всех, – выдохнула она.

– Вот именно! – Жаклин подошла к ней. – Мы – самые опытные пилотессы в Америке, а здесь, перегоняя самолеты для британских военно-воздушных сил, стали лучшими в мире. А эти… эти люди взяли и создали корпус с Нэнси, черт ее дери, Лав во главе!

Она выплюнула имя, и Джинни вздрогнула. С Нэнси Лав она была шапочно знакома – их семьи пересекались, и они летали с одних аэродромов. Нэнси была талантлива, но не обладала напором Кокран. Зато она была из семьи, где деньги водились давно; у нее были все нужные связи и, похоже, теперь влияние.

– И как это будет работать? – осмелилась спросить Джинни.

Жаклин повернулась, щеки пылали, будто намазанные ее фирменными румянами.

– Откуда мне знать? Меня не спросили! – крикнула она. – Это я писала Элеоноре Рузвельт в тридцать девятом. Я по пятам бегала за всеми высшими чинами, как собачонка, объясняя, как можно задействовать женщин-пилотов. Я перегнала бомбардировщик через Атлантику, доказала, что мы нужны в войне. А они отодвинули меня – сослали в это… захолустье и украли мои идеи!

– Эй, – возмутилась британка Джин, бойкая девушка с соседней койки, – какое это тебе захолустье?

– Настоящее, – огрызнулась Жаклин, но, увидев ее лицо, смягчилась. – Прости, я не всерьез. Просто когда привык к стране, где перелет занимает сутки, эта кажется… маленькой.

– Маленькой, может, но не пустяковой, – парировала Джин. – Мы сдерживаем немцев. Как нас можно назвать захолустьем?

– Я не…

– И что плохого в том, чтобы лететь сюда? Тут какая-то другая война, что ли?

Джинни нервно переводила взгляд между ними, чувствуя, как они сцепились.

– Та же самая, – примирительно сказала она, вставая между ними. – И мне тут нравится. Но пойми, если наша родная страна будет нуждаться в нас, этому трудно противостоять.