Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 56 – Анна Стюарт

– Что?!

– На всякий случай. Вдруг не дай бог чего.

И на этой полной оптимизма ноте она подтолкнула Робин к двери.

* * *

– Это и есть тот самый Макалапа-Драйв? – Робин высунулась из окна машины Коннора и с трепетом оглядела шикарную дорогу.

Слева поднимались холмы, с которых открывался потрясающий вид на залитый лунным светом Пёрл-Харбор. Справа за высокими воротами виднелись крыши богатых домов – разглядеть можно было лишь их верхушки, будто тайны, спрятанные от чужих глаз.

Насытившаяся ужином на террасе, где прямо с гриля подавали с пылу с жару мясо и рыбу, Робин чувствовала себя гостьей в стране фантазий. Все казалось немного нереальным – от еды и музыки до этого холма и тенистых улиц.

– Неплохо, да? – сказал Коннор. – Не знаю, как мы найдем именно то, что ты ищешь. Что там в подсказке?

Робин развернула листок и вслух прочла:

Коннор рассмеялся:

– Ну, по стихам выходит, что нам нужен теннисный корт. А вот, кстати…

Он указал вправо – там, в свете уличных фонарей, блестела гладкая поверхность площадки. Коннор свернул к ней и остановился. Они вышли из машины.

– Может, поищем тут сундуки с сокровищами? – предложил он.

Робин улыбнулась и кивнула. Коннор взял ее за руку и повел вперед.

Его пальцы были теплыми, и Робин заметила, с какой искренностью он всматривается в каждый уголок, будто и правда надеется найти что-то важное. Еда в ресторане, куда он ее пригласил, была потрясающей; они проболтали весь вечер. Он рассказывал о своем искусстве и о том, как это – быть художником. Она – о своей работе, о беге с препятствиями и несчастье, случившемся с Эшли.

– Бедняжка, – тихо сказал он. – Даже не представляю, что бы я чувствовал, если бы не мог рисовать. Это ведь как будто перестаешь быть собой.

Робин остановилась у дальнего края корта, отчаянно пытаясь придумать, как Эшли сможет вновь обрести себя. Паралимпийский спорт ее явно не вдохновлял. И Робин слабо могла представить, чтобы ее неугомонная сестра нашла себя в искусстве. Она вглядывалась в залив, раскинувшийся внизу. Пёрл-Харбор в лунном свете своими очертаниями напоминал цветок, распустившийся у самого берега – с лепестками заливов и бухт.

За обедом она успела изучить его историю. Местные назвали эту гавань Жемчужной не только из-за ее формы, похожей на створку раковины, но и потому, что раньше здесь добывали настоящий жемчуг, задолго до появления военных кораблей. И вот сейчас впервые Робин задумалась: каково было гавайцам, когда на их землю пришли военные – сначала с флагами и орденами, а потом с бомбами и грохотом?

– Робин? Ты в порядке?

Коннор мягко сжал ее ладонь, и Робин подняла взгляд.

– Прости, пожалуйста. Да, все в порядке. Я просто задумалась – как жилось местным, когда все катилось к войне.

– Захватывающе? Бесяче? Сумасшедше? – усмехнулся Коннор. – Население острова, говорят, почти удвоилось в тридцатых. Мне кажется, скучать точно не приходилось.

– Ну бабушке Джинни – уж точно нет, – улыбнулась Робин.

Коннор шагнул чуть ближе:

– Расскажешь мне про нее? Великая, наверное, женщина была, раз решила устроить вам такое приключение напоследок.

– О да. Родители все время были в разъездах, и бабушка, по сути, нас с Эшли вырастила. И справилась блестяще. У нее были свои правила – главное, не пропадать без вести, а остальное… делай что хочешь. Более того – она это поощряла. «Жизнь дана для того, чтобы ее жить, дорогие мои», – всегда говорила она. Она была отважная, решительная… Она научила нас всему.