Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 125 – Анна Стюарт

По крайней мере, Лили должны выписать на следующей неделе. Калани мечтал забрать дочь домой, и доктор Палакико, явно влюбленный, наверняка продолжит заботиться о ней. Они вечно переглядывались.

– Я бы снова отдала ноги, если бы это подарило мне Фрэнка, – сказала Лилиноэ недавно.

– Лили! Не смей так говорить!

– Могу, потому что это правда. Без больницы я бы его не встретила.

– Ты бы нашла другого.

– Не хочу другого.

В простом, светлом мире Лили все было ясно, и Джинни ей завидовала. Две недели назад Фрэнк сделал ей предложение, выведя ее под луну и встав на колено. Они планировали свадьбу, как только Лили освоит протезы, чтобы пройти к алтарю. Джинни ждала этого дня, чтобы увидеть подругу в объятиях красивого доктора, поцеловать ее на прощание и уехать в Теннесси. Родители волновались о ней, писали, тратили целое состояние на звонки.

– Что хорошего ты там делаешь? – спросила мама недавно.

– Не знаю, – устало ответила Джинни.

Но Лили хотела ее видеть, и пока это не изменится, она не уедет. Хотя, когда Лили вернется к Калани, Джинни не сможет даже навещать – он все еще ненавидел ее. Она понимала его, ведь сама себя ненавидела. Ей оставалось только молиться, чтобы Лили освоила протезы, надела белое платье и освободила ее из этого райского ада.

Писал ей и Чарльз. Его письма приходили едва ли не чаще родительских и лежали непрочитанными в корзине под кроватью в сыром номере отеля. Джинни надеялась, что он устанет писать, если она не ответит, но не могла заставить себя выбросить их. Каждую ночь они манили, обещая любовь, способную удержать ее от пропасти. Она спрашивала себя, что сказал бы Джек, но голос брата исчез, как и все остальное, и ответов не было.

Часы больницы пробили девять, и Джинни подняла на них глаза. Калани уже ушел на Хикхэм-Филд, можно навестить Лили, но Джинни медлила, глядя на беззаботный мир. Война шла своим чередом. Всего два дня назад Эйзенхауэр объявил о капитуляции Италии, а отступление немцев из России и успехи союзников в Новой Гвинее вселяли осторожную надежду. Здесь, в Тихом океане, союзники тоже были близки к тому, чтобы отбить Новую Гвинею, и медленно, но верно оттесняли японцев.

Оказалось, что Пёрл-Харбор не сломил США, а лишь разбудил их ярость. Самолетов теперь хватало и без Джинни, и, хоть ее тело тосковало при звуке моторов, она не собиралась возвращаться в небо. Ее место – на твердой, скучной земле.

Вздохнув, она поднялась, отчаянно заставляя себя улыбнуться ради Лили. Заметив сломанные розы на клумбе, она сорвала их для подруги. Цветы напомнили о букете, что Чарльз подарил ей на день рождения в Англии. Воспоминание было таким ярким, что ей почудился его голос, зовущий ее, и она едва удержалась, чтобы не обернуться. Голос раздался снова. Неужели она сходит с ума? Покачав головой, Джинни шагнула к входу, но кто-то схватил ее за руку. Она вскрикнула.

– Джинни, это я. Чарльз.

– Чарльз?

Джинни перестала вырываться, глубоко вздохнула и подняла глаза. Его взгляд – добрый, знакомый, невероятно красивый – обжег ее.

– Чарльз!

Она инстинктивно прижалась к нему. Он обнял ее так крепко, что они словно слились. Окружающий мир исчез, больница озарилась светом, пальмы качали своими красивыми вечнозелеными листьями. Чарльз медленно наклонился, коснулся ее подбородка и приподнял, нежно целуя в губы. Джинни ответила, и когда поцелуй углубился, она застонала от забытого удовольствия, но тут же опомнилась и отпрянула.