Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 124 – Анна Стюарт

– Ура, Робин! – раздался крик.

Обернувшись, она увидела Эшли, поднявшую руки. Робин показала большие пальцы и заметила, как сестра спускается по внешнему краю трассы. Судьи отпустили их, и Робин повернулась, чтобы отойти, но объявили забег Зака. Она замерла у ворот, переживая за него сильнее, чем за себя. Шансов на победу было мало – среди соперников были кандидаты в национальную сборную, – но хороший бег сделал бы его счастливым. А его счастье вдруг стало для нее важным – до боли важным. Она вспомнила письма бабушки Джинни. Их бабушка считала, что любовь делает человека слабым, но она ошибалась. Она делает уязвимым, но не слабым.

– Давай, Зак, – шепнула она, когда он встал на колодки.

Выстрел – и бегуны помчались, грохоча по барьерам. Толпа ревела. С конца трассы Робин не видела его четко, но завороженно следила за длинными ногами и мускулистым телом, летящим над препятствиями.

– Вперед, Зак!

Бегуны приблизились, и она заметила, как Зак борется за третье место, преодолевая последний барьер. Его лицо было напряжено от сосредоточения, но он рванул к финишу. Третий!

– Да!

Другие выстроились перед судьями, но Зак промчался через дорожку и бросился к ней в объятия.

– Молодой человек! – окликнул судья. – Сюда, пожалуйста!

Но Зак поднял ее на руки, прижался к ней, и на долгий, блаженный миг она не ощущала ничего, кроме опьяняющей радости от его поцелуя.

– Сэр! Вы лишитесь медали, если не вернетесь!

Судья настаивал, и Робин, смеясь, толкнула Зака к дорожке. Коди и ребята из группы окружили ее.

– Ты и Зак! Мы знали! Всегда знали!

– Рада, что хоть кто-то понял, – усмехнулась Робин.

Мали обняла ее, шепча о своей гордости, и на миг Робин почудилось, что бабушка Джинни здесь, улыбается. «Еще чуть-чуть, девочка моя, и ты бы победила», – словно говорила она, но Робин было все равно. Сегодня она выиграла по-своему, и ничто не могло затмить эту радость.

Ничто, кроме Эшли, стремительно подъехавшей на коляске.

– Молодец, Робин, – сказала она, но голос был пустым, а в глазах – тени.

– Что случилось? – Робин схватила ее руки. – Что такое?

– Ничего.

– Чушь! Я твоя сестра, идиотка, меня не проведешь.

Эшли сглотнула.

– Не могу. Не могу участвовать в гонке.

Робин опустилась перед ней на колени.

– Когда твой старт?

– Где-то через час. Но я не…

– Тш-ш. – Робин прижала палец к ее губам. – Пойдем в тихий уголок.

– Прямо сейчас?

– Да, сейчас.

Зак, освободившись, бежал к ним, и ей было очень трудно не броситься ему в объятия и не целовать его до самого утра. Однако, заметив тревогу Эшли, он махнул Робин, чтобы та занималась сестрой. От этого она полюбила его еще сильнее. Как она могла упустить год с таким мужчиной из-за глупой застенчивости? Больше времени терять она не собиралась. Но сейчас Эшли нужна была ей.

– Пойдем, Эшли, – сказала Робин. – Тебе надо прочитать письмо.

10 сентября 1943 года

Джинни сидела на скамейке у больницы, глядя на безмятежно раскинувшиеся пальмы и желая, чтобы хоть пара листьев упала. Два года назад, в свою первую счастливую осень на Гавайях, ей очень нравилось, что единственным признаком смены времен года был легкий вечерний холодок. Теперь же неизменность острова угнетала, превращаясь в тягостное однообразие. Дни тянулись, залитые солнцем, Лили оставалась в больнице, а Джинни застряла в кругу бездействия. Кожа зудела от бессилия. Она видела в этом наказание за свою нетерпеливость и пыталась терпеть, но это было мучительно.