Книга Наденька, страница 28 – Мария Реутская

Наденька вспыхнула.

– Ну, ну, – успокоил ее Николай Федорович. – Вы не должны так реагировать на мои слова. Вы же не сельская барышня…

– Давайте оставим обсуждение моей личной жизни, – Наденька презрительно фыркнула.

– Хорошо, – Шувалов кивнул. – Давайте тогда поговорим о том, что интересует вас.

– Я хотела бы обсудить с вами наши планы… – графиня переменила тон.

Шувалов медленно поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, подошел к камину.

– Вас интересует, когда состоится ваш первый выход в свет? – внезапно проговорил он.

– Да, – ее голос стал детским, предательски робким, несмелым.

– Двадцать четвертого Рождественские устраивают у себя прием в честь именин генерала, – деловито отвечал Шувалов. – Я приглашен с супругой, но приду с сестрой.

– Но это уже в следующую субботу! – в испуге воскликнула Наденька.

– У вас будет достаточно времени, чтобы подготовиться, – спокойно отвечал он. – К вашим услугам будут лучшие швеи и парикмахеры Петербурга. На этот счет можете не волноваться. Им придется очень постараться и превзойти самих себя. Вы должны быть неотразимы!

– Но я не знаю… я не готова… – Наденька была в полной растерянности – брат застал ее врасплох.

Шувалов строго посмотрел на сестру. Его взгляд придал ей храбрости.

– Или, может быть, вы боитесь?

– Нет, – уже более уверенно отвечала графиня, выдержав этот пристальный взгляд. – Я просто должна серьезно подготовиться к столь важному событию, – она попыталась объяснить свое малодушие. – Последний раз я была в петербургском обществе лет двенадцать назад, и у меня сохранились очень смутные воспоминания о нем. А те приемы, которые имеет привычку устраивать наша дорогая тетушка, не идут ни в какое сравнение…

– Не бойтесь, – прервал ее Шувалов. – Да, это сложно, придется заставить себя отправиться на смотрины – знаете ли, слухи распространяются с бешеной скоростью, – горько усмехнулся граф. – За сегодняшний день мне уже дважды отказали в кредите. Теперь даже мое имя ничего не стоит.

Наденька побледнела.

– Вы хотите сказать, – говорила она, тяжело дыша, – что все знают о том, что вы… о том, что мы…

– …Разорены, – продолжил за нее брат. – Да. Простите, Наденька, но слухи – не в моей власти, – он развел руками. – И мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы опровергнуть их. Ваш выход в свет может отсрочить платежи хотя бы на несколько дней. Это уже будет удачей. Поэтому, Наденька, вы должны стать бриллиантом субботнего торжества.

Графиня закатила глаза, словно обращаясь к небесным покровителям. Однако небо, казалось, осталось глухо к ее мольбам.

– Я буду, – чуть слышно проговорила она.

Шувалов молча кивнул, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Он сел за стол и сделал несколько записей. Наденьке отчего-то вспомнилась сцена из романа, в которой герой продает душу дьяволу.

Графиня медленно поднималась по лестнице. Проходя по длинному коридору, она остановилась перед детской. Дверь была приоткрыта, и в комнате, полной игрушек, без хозяина было одиноко и пусто.

Надежда Федоровна вошла и остановилась у окна. Серые тучи заволокли небо, грозясь обрушить на столицу новые потоки воды. Люди в спешке расходились по домам, ожидая сильного ливня.

– Скоро, – проговорила Наденька, открывая окно и подставляя лицо ветру. – Еще чуть-чуть…