Книга Наденька, страница 27 – Мария Реутская

– Заждались меня? – мрачно усмехнулся Шувалов.

– Да, – бесстрастно подтвердила графиня.

Николай пристально посмотрел на сестру, выдержав долгую паузу. Наденька чувствовала нарастающее смущение, но старалась не подавать виду.

– Да, – наконец, повторил он вслед за сестрой. – Надежда Федоровна, нам с вами нужно обсудить очень важные вещи. Но у меня к вам просьба: давайте немного перенесем наш разговор: я очень устал и нуждаюсь хотя бы в небольшом отдыхе. А вы пока пользуйтесь тем, что не известны Петербургу, и наслаждайтесь этой свободой, – с усмешкой добавил он.

Слова брата прозвучали как предзнаменование.

Через полчаса Lilyпригласила Наденьку на разговор к брату.

Робко ступая по турецкому ковру, графиня внимательно рассматривала обстановку. Стены небольшой уютной комнаты с высокими потолками были заставлены огромными книжными шкафами, здесь хранились ценные фолианты. Напротив большого камина из черного мрамора, украшенного бронзовыми фигурками львов, стоял массивный письменный стол из черного дерева и пара кресел елизаветинских времен, обитых темно-бордовым бархатом.

Николай Федорович стоял около стола, разбирая бумаги, полностью поглощенный своим занятием. Граф был в домашнем парчовом халате, но в уличных туфлях. Его лицо выражало неудовольствие и озабоченность.

Конечно, для нее было бы лучше поговорить с ним позже, когда он будет в более приятном расположении духа. Но разговор был срочным.

Графиня помедлила несколько секунд и быстро села в кресло напротив брата, привлекая его внимание. Николай Федорович чуть улыбнулся, бросив беглый взгляд на сестру.

– Ну, что ж, Надежда Федоровна… – он начал как-то рассеянно.

– Скажите, зачем я здесь? – порывисто спросила она, испытующе глядя на него.

Шувалов не удивился вопросу.

Он выдержал паузу. В кабинете воцарилась тишина.

– Я не верю, что у человека, имеющего такой дом, нет денег, – продолжала она, сверкая глазами. – Я полагаю, вы преувеличиваете свои беды, точнее, как вы говорите, свой крах.

– Дорогая моя, – устало вздохнув, отвечал Николай Федорович, улыбаясь в своей меланхоличной манере. – Я вообще никогда не был склонен к преувеличениям. Поскольку я занимаю определенное положение в обществе и должен поддерживать свой, как сейчас говорят, image^[7], о моем разорении знает ограниченное число людей.

– Значит, вся эта роскошь показная? – недоумевала девушка, пожимая плечами.

– Нет, – граф отрицательно покачал головой. – Но лишь до некоторых пор. Видите ли, любезная моя Надежда Федоровна, – после небольшой паузы проговорил он, придвинувшись. – Я достаточно удачливый предприниматель, как вы уже успели заметить… – Графиня недвусмысленно усмехнулась. – Я знаю, куда и как вкладывать свои деньги, и до сих пор делал это довольно успешно.

– Зачем же вам тогда понадобилась я? – Наденька пожала плечами.

– Ах, эта петербургская жизнь! – невозмутимо парировал Шувалов. – Когда я был женат, доверие ко мне было безграничным. Теперь от прежней роскоши остался лишь, пожалуй, этот дом. И если вы не поможете мне, мне придется продать не только этот особняк, но и нашу милую усадьбу, оставшись совершенно без средств к существованию. А я не хочу этого. К тому же вам все равно рано или поздно придется выйти замуж. С одной лишь только разницей… – Граф пристально посмотрел на сестру. – И сейчас еще не все потеряно. Далеко не все. К тому же вы сможете навсегда забыть о слове «нищета» и стать одной из наиболее состоятельных женщин Петербурга. У вас будет множество поклонников. Даже если муж вам придется не по нраву (что часто случается после замужества), вы всегда сможете обратить свой благосклонный взор на кого-то еще.