Книга Наденька, страница 23 – Мария Реутская

Поезд проносился через поля, овраги, реки, леса, безразлично оставляя все позади. Наденька открыла глаза, но казалось, что сон все еще длится. Она посмотрела в окно, но смогла различить только свое собственное отражение.

Она ехала в Петербург с надеждой все вернуть и со страхом все потерять. Мечты о столичной жизни – картины безоблачного счастья в роскоши и славе… как раньше… Нет, прошлого не вернуть. Она знала это наверняка. Знала, что дорога из Москвы в Петербург рвет ту невидимую нить, которая связывала ее с прошлым.

Внезапно ее охватила паника. Зачем она уезжает в чужой, неприветливый и враждебный край? Зачем оставляет самое дорогое, что есть у нее в жизни? Ради робкой надежды что-то изменить? Она так легко поддалась уговорам брата. Несмотря на свою неприязнь к нему, она приняла предложение – даже толком не осознав того, что совершает. Но она дала согласие. Теперь у нее есть время все обдумать. К тому же отступать уже поздно. И разве это в ее характере – опускать руки и мириться с несправедливостью? Раньше она только могла мечтать о подобной возможности. Так чего же теперь бояться? Петербург…

Стук в дверь прервал ход сумбурных мыслей. Наденька вдруг почувствовала усталость и не нашла в себе сил даже ответить. В купе вошел Николай Федорович. Он исподлобья посмотрел на сестру и сразу же опустил глаза.

– Вы выглядите уставшей, – сухо проговорил он.

– Я знаю, – Наденька горько усмехнулась.

– Мне кажется, что вы напрасно так терзаетесь, – продолжал Шувалов, усаживаясь напротив сестры.

– Мне кажется, что даже вы, окажись в моем положении, не чувствовали бы себя спокойно, – с усмешкой отвечала она.

– Наверное, вы правы, – согласился Николай Федорович.

Наденька пожала плечами.

– Вам нужно отдохнуть, может быть, вздремнуть: впереди еще ночь, – предложил он.

– Благодарю покорнейше за заботу, – проговорила Наденька с каменным выражением лица. – Товар не успеет испортиться!

– Перестаньте! – резко оборвал ее Шувалов.

– Чего вы хотите от меня сейчас?! – возмущенно воскликнула девушка.

Николай Федорович молчал.

– Бога ради, прошу вас, оставьте меня! – Наденька горячилась.

– Я просто пришел сказать вам, чтобы утром вы были готовы, – проговорил Шувалов, не обращая никакого внимания на возбужденное состояние сестры.

– Утром? – прошептала в испуге девушка.

– Да, – Николай Федорович кивнул.

– Утром, – повторила она, словно в бреду. – Уже скоро.

* * *

Наденька жадно вглядывалась в темные очертания привокзальных строений, показавшихся вдали.

Петербург… Как много теперь он для нее значит! Этот дивный мир, в который она уже не мечтала попасть!

Она когда-то была здесь, но очень давно, еще до разорения отца и смерти матери. Наденька помнила совсем немного, хотя эти воспоминания оставили яркий след в ее памяти. Великолепные дворцы, огромные залы, пышное убранство комнат – все это когда-то принадлежало ей и ее семье. Теперь все иначе. Брат разорен и, наверное, влачит жалкое существование, снимая меблированные комнаты где-нибудь на окраине города. Его жена, теперь уже бывшая, богата, но вряд ли после разрыва поддержит их. Брат много говорил о société^[4], однако наверняка лишь для того, чтобы пустить пыль ей в глаза.

Наденька тяжело вздохнула. Как она будет жить в Петербурге? В столице у нее некогда были родные и знакомые, но все они отвернулись от ее семьи. Была, правда, тетка Вера Павловна Луцкая, но графине она никогда не нравилась. Луцкая общалась с семьей Шуваловых так, словно занимается благотворительностью, а милостыню у нее просить никто не собирался.