Книга Наденька, страница 117 – Мария Реутская

По завершении панихиды княгиня долго не могла закончить прощания с мужем. Она все что-то шептала ему, целовала в мертвенно-бледный лоб, и только Зотов смог ее увести.

– Пойдемте, княгиня, – сказал он вкрадчиво, но твердо. – Все кончено.

Служба завершилась в половине первого дня. Тучи над Уктусским заводом рассеивались, обнажая маленькие кусочки голубого неба.

На кладбище собралось много людей, пришедших проводить князя в последний путь.

Все взгляды были устремлены на темную фигуру княгини. Сама она не замечала обращенных в ее сторону любопытных глаз и лишь чуть заметным кивком отвечала на приносимые ей соболезнования.

Похоронная процессия двинулась к месту погребения. Длинной вереницей тянулась толпа людей, которых объединила общая скорбь. Тело князя Лопухова, согласно его желанию, было похоронено в фамильной усыпальнице возле его родителей. Могила была усыпана цветами. Огромная мраморная статуя Девы Марии с простертыми к небу руками высилась над ней, а на пьедестале были высечены слова: «La mort est securable et la mort est tranquille»^[28].

Они звучали как оправдание, хотя мало кто в них верил.

Княгиня услышала стук в дверь, но не пошевелила ни единым мускулом. Несмотря на ее молчание, Зотов бесшумно вошел, ожидая, когда Надежда Федоровна посмотрит на него. Она по-прежнему сидела без движения, в полном оцепенении, не обращая внимания на присутствие гостя.

– Все ушли, – тихо проговорил Зотов.

Княгиня вздрогнула, услышав его голос, который так некстати нарушил ход ее мыслей. Она с безразличием посмотрела на него, и уголки ее губ дрогнули.

– Все ушли, – глухо повторила она.

– Ответьте мне, Надежда Федоровна, – внезапно сказал доктор, садясь напротив. – Что вы намерены делать теперь… после смерти Антона Ильича?

В последнее время его сильно беспокоило ее душевное здоровье.

– Этот вопрос, кажется, не должен волновать вас, – холодно отвечала княгиня.

– Может быть, вы правы, – отвечал Зотов, пожимая плечами. – Но поверьте, мое желание помочь вам искренне. Тем более князь был мне больше чем другом. Мне не безразлично, что случится…

– …с его заводом, – резко перебила княгиня, вскинув голову. – Однако, признаюсь, теперь у меня нет ни сил, ни желания думать об этом.

– Вы несправедливы, – несколько обиженно ответил Зотов. Он поднялся и подошел к окну, делая вид, что смотрит в него. – Я был с князем все время его болезни, – голос доктора дрожал. – Я не упрекаю вас за то, что вас рядом не было. Я не имею на это права. И все же…

– Зачем вы говорите мне это? – спросила княгиня, с трудом пытаясь сдержать охватившее ее волнение.

– Затем, что вам незачем упрекать себя в его смерти, – продолжал Зотов, пристально глядя на княгиню. – В том, что случилось, нет вашей вины.

– Вы не можете об этом судить, – глухо отозвалась Надежда Федоровна.

– Он умер, а вы живы, – продолжал Зотов неумолимо. – Не стоит хоронить себя вместе с мужем. У него больше нет времени. У вас оно есть.

Княгиня смотрела на Зотова так, будто он раскрывал перед ней тайны мироздания.

– Зачем оно мне? – Все еще сомневалась она.

– Чтобы исправить то, что еще можно исправить, – просто отвечал он.

Зотов огляделся. Его взгляд упал на письмо Антона Ильича.

– Вы еще не прочли его? – удивился он. – Прочтите.

Зотов протянул княгине конверт и вышел.