Книга Наденька, страница 111 – Мария Реутская

– Уйдите! Оставьте меня! – вскричала княгиня, теряя последние силы. – Зачем вы мучаете меня? Чего вы хотите?

– Чего я хочу? – повторил он, с удивлением смотря на нее.

– Уходите, – слабо прошептала она, запрокинув голову.

Зотов неуверенно шагнул к выходу.

Оставшись одна, княгиня предалась размышлениям.

«Почему?» Она задавала себе этот странный вопрос. Она не знала, но ответ казался простым и циничным: потому что ее мучает совесть, потому что ей жаль, потому что она виновата. Что будет с ней? Она вспомнила слова Зотова. Стоит ли ей ехать на этот проклятый завод, чтобы измучить себя еще больше? Кому нужна ее жертва? Она знала: все, что она делает, напрасно. Не станет ли эта поездка еще одной ошибкой, после которой никто и ничто не поможет ей оправиться?

Спустя некоторое время в комнату вошла горничная, молодая девушка лет семнадцати. Княгиня позволила ей раздеть себя и уложить в постель.

Зотов условился с княгиней, что она проведет в его доме по крайней мере три дня, чтобы окончательно окрепнуть после пережитого потрясения и подготовиться к трудному путешествию в дом князя Лопухова.

Надежда Федоровна не возражала Зотову и в глубине души была благодарна этому странному человеку, который возложил на себя тяжкую обязанность заботиться о ней. Она чувствовала, что он делал это не из формальности или чинопочитания, он общался с ней на равных. И это внушало уважение.

В любом случае княгиня была рада передышке. Эти дни она старалась не думать о будущем, не вспоминать о прошлом. Ей нужно было поправиться физически, ей нужны были силы.

Утром третьего дня княгиня Лопухова проснулась совсем рано. Она чувствовала себя намного лучше и теперь, как и было условлено, собиралась отправиться к мужу.

Зотов говорил ей, что дорога на Уктусский завод довольно длинная и займет несколько часов. Княгиня подумала, что эти часы станут самыми долгими в ее жизни. Именно теперь, когда она так близка к своей цели, ожидание длилось целую вечность.

Ее не ужасали слова Зотова о последствии болезни, отразившейся на муже. Княгиня была готова к этому. Она видела смерть, когда умирал ее отец. Более всего ее пугали те физические мучения, которые испытывал Антон Ильич из-за болезни. Она не знала, сможет ли заглушить в себе сознание собственного преступления и просить прощения у человека, который так любил ее.

Надежда Федоровна мельком взглянула на себя в зеркало и увидела совершенно чужое, незнакомое ей лицо, тусклые глаза, усталую страдальческую усмешку. А ведь ей только двадцать семь лет! А она уже устала… устала жить.

Княгиня покинула свою комнату и спустилась вниз по узкой крутой лестнице. Зотов встретил ее у входа в столовую, которая соединялась с узким коридором и кухней.

– Хорошо, что вы уже встали, – быстро проговорил он. – Так мы можем выехать раньше…

Надежда Федоровна слегка кивнула.

– Вы все-таки решились, – констатировал он, вздохнув.

– Вы сомневались? – спросила княгиня.

– Нет, – отвечал Зотов, грустно улыбнувшись.

Завтрак они провели в напряженном молчании. Княгиня едва притронулась к еде.

– Вы говорили, что мы можем ехать раньше, – сказала она взволнованно.

– Да.

– Так когда мы можем отправиться?

– Когда пожелаете. – Зотов достал из кармана жилета часы и раскрыл их. – Теперь пятнадцать минут девятого… Дорога займет около трех часов. Значит, уже к одиннадцати мы прибудем на завод.