Книга Наденька, страница 113 – Мария Реутская

Но Надежду Федоровну не волновало ни это, ни что-либо другое. Ее лицо выражало тупое равнодушие, под которым она тщетно пыталась скрыть страх.

Зотов подумал, что в такой момент в самом деле ему не стоило говорить о заводе… Теперь, когда она так близко…

– Как долго нам еще ехать? – дрогнувшим голосом спросила его княгиня.

– Недолго. Почти приехали.

Экипаж миновал последнюю постройку и выехал на лесную дорогу. Снова ухабы и кочки, езда опять стала мучением. Наконец, они подъехали к ельнику, и экипаж свернул на едва видную лесную дорожку. Княгиня вдохнула влажный запах уральского леса, почувствовав ни с чем не сравнимый аромат трав и хвои.

Дом князя Лопухова расположился в нескольких километрах от завода, вдали от людских поселений.

Построенный на манер петербургского особняка с круглыми белыми колоннами, он был настоящим чудом в этих местах, соседствуя с бараками и заводскими постройками. Однако со временем изящные колонны облупились, аккуратные ступени покрылись мхом. Строение покосилось, обветшало, и казалось, что оно стоит уже не одну сотню лет. Дом князя Лопухова был болен, так же как и его хозяин.

Лошади боязливо оглядывались по сторонам, опасаясь лесной дороги. Они то и дело останавливались, фыркали, били копытами, дергали поводья.

Княгиня не могла оторвать взгляда от мелькающего среди елей особняка. Этот дом словно гипнотизировал ее.

Наконец экипаж свернул на опушку.

Надежда Федоровна резко отстранилась от окна и начала лихорадочно перебирать руками складки платья, беспомощно оглядываясь по сторонам. Зотов взял ее ледяную ладонь и почувствовал, как она дрожит всем телом. Она быстро вырвала руку, не смотря на него.

Извозчик открыл дверцу экипажа, и ее обдало сыростью леса. Надежда Федоровна первой вышла из экипажа и поспешила к дому, но потом вдруг резко остановилась.

– Надежда Федоровна. – Зотов напрасно пытался поймать взгляд княгини. – Князь очень болен. Вы не сможете поговорить с ним сейчас. Я должен подготовить его.

Княгиня взглянула на Зотова с раздражением и злостью. Доктор понимал, что она вряд ли сейчас слышала его. Теперь он был всего лишь досадной помехой между ней и ее целью.

– Я не могу пустить вас к нему, – настойчиво повторил он, пытаясь донести свои слова до княгини.

– Что… что вы говорите?! – вскричала она, истерически усмехнувшись. – Я приехала сюда, чтобы проститься с мужем… чтобы… Но вам не понять этого! Вы мелкий, тщедушный человечишка! Вы червь… Вы…

Она смутно помнила, как вошла в особняк, как с трудом, спотыкаясь, поднялась по длинной лестнице, как нашла ту самую комнату… Единственное, что она слышала, – этот ужасный раздирающий хриплый кашель, от которого сотрясался весь дом. Это он… это ее муж… Антон…

Княгиня чувствовала тяжесть в груди, ноги не держали ее, глаза застилала пелена. Она не слышала и не осознавала ничего, кроме страшного кашля, доносившегося из самого сердца особняка. Слезы беззвучно текли по ее щекам, рыдания застряли в горле.

Вот она увидела широкую постель. Тусклый свет лампы падал на бледное лицо. В красном углу перед иконой горела лампадка. Запах ладана наполнял комнату, было душно, было тяжело дышать. В эту комнату не проникал ни единый луч солнца.

Князь больше не кашлял, и тишина на миг завладела всем. Часы безразлично отсчитывали минуты. Тик-так… Надежда Федоровна видела мертвенно-бледное, вытянувшееся, изможденное лицо мужа, впалые щеки, сухие плети рук. Она долго присматривалась, но не могла найти ни одной черточки, напоминавшей прежнего Антона Ильича. Постель была измята, на белой простыне были видны капли крови.