Книга В постели с бандитом, страница 68 – Ая Кучер

У меня в голове — гул. Мысли крутятся, сталкиваются, исчезают. Я слышу его — и не понимаю.

Не верю.

Он был монстром. А теперь — будто человек. Это сбивает. Это ещё страшнее. Потому что в этом — опасность.

В этой «человечности» может быть самая грязная уловка.

Мансур поглаживает мою ладонь. Медленно. Пальцами. Вдавливает свой жар, который сейчас разъедает душу.

Каждое движение его руки — как по оголённым нервам. Меня начинает мутить.

Но можно ли ему верить?

Или всё закончится новой порцией боли?

Выбора у меня нет. Это осознание давит, как надгробная плита. Мансур не даст мне ничего решить.

Поэтому приходится смириться. Проглотить панику. Запихнуть назад крик, что лезет из горла.

Я вытираю лицо. Медленно. Пальцы дрожат. Веки опухли, щёки горят. Нос распух, как у простуженной.

Я заставляю себя встать. Собрать вещи сына, объяснить бабушке то, что нам придётся уехать.

Сам Демид эту новость принимает без интереса. Он уже привык к тому, что у нас частые разъезды.

А вот бабушка смотрит на меня с тревогой. Её взгляд изучает меня, а губы неодобрительно поджимаются.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я сквозь слёзы. — Я позвоню скоро. Это временно.

— Не к добру это, Милка, — вздыхает она, выпрямляясь. — Этот мужчина…

— Он не обидит Демида. Никогда.

— Я за тебя волнуюсь.

— Не нужно. Я уже взрослая.

— Взрослая… — повторяет она. — Но кто о тебе волнуется, а? Даже ты сама себя не бережёшь. Мне приходится.

Я встаю. Обнимаю её. Крепко. Как будто в последний раз. Запоминаю тепло её плеча, её нежные поглаживания.

— Всё будет хорошо, — шепчу. — Я обещаю.

Она кивает, но я вижу, как её губы дрожат. Потом беру Демида. Он улыбается как ни в чём не бывало.

Маленькие ладошки обвивают меня за шею. Его тело тёплое. Родное. Такое живое, что у меня всё внутри сжимается.

Господи, как я по нему скучала. Как сходила с ума, не имея возможности быть рядом.

Я прижимаю его крепче. И выхожу из квартиры. На лестничной клетке холодно. Тело будто знает — дальше опасность.

Мансур не сводит с меня взгляда. Следит за каждым движением. От этого взгляда не теплеет.

Он не злой. Не угрожающий. Но он как прожектор — высвечивает всё. Мне кажется, он видит сквозь кожу. Видит страх. Усталость. Ломку внутри.

А потом его взгляд скользит по Демиду. И это — хуже. Потому что в этот момент у меня сжимается сердце.

Мансур не смотрит, как обычно. Не оценивающе. Не хищно. Он будто боится спугнуть.

Взгляд аккуратный. Как будто ребёнок — не просто живое существо, а что-то хрупкое. Бесценное.

Он быстро отводит глаза. Смотрит украдкой. Как будто сам не готов.

Я ловлю его в момент, когда он снова косится на Демида. И его лицо меняется.

Он всё тот же — высокий, тяжёлый, напряжённый. Скулы — острые, как лезвие.

Но глаза… В нихпоявляется что-то новое. Растерянность. Мягкая. Человеческая. Как будто он сам не понимает, что чувствует.

В салоне машины — тишина. Такая глухая, что кажется, будто весь мир вымер.

Демид дремлет у меня на руках. Маленький, тёплый комочек. Его дыхание ровное, щёчка уткнулась в мой воротник.

Я глажу его по спинке, и в груди будто колет. Мансур за рулём. Молчит. Руки крепко сжаты на руле. Плечи напряжены. Не оборачивается.

Атмосфера — как перед бурей. Воздух натянутый. Каждое движение — как шаг по стеклу. Я не знаю, можно ли говорить. Спрашивать. Вздыхать.