Книга В постели с бандитом, страница 66 – Ая Кучер

А потом второй. Третий. Слёзы выжигают щёки как соляная кислота. Меня рвёт наизнанку.

— Чей это сын, Тамила? — рычит он.

— Мой… — я выдыхаю, всхлипываю. — Демид мой сын, и…

— Не лепи мне эту хуйню! Отец кто?!

— Он мой! У него нет отца! Нет никого! Только я!

Меня захлёстывает. Воздух. Мне нужен воздух. Но его нет.

Горло сжимается. Лёгкие сворачиваются, как листы бумаги. Я судорожно вдыхаю, но это ничего не даёт.

Нет кислорода, нет воздуха, только слёзы, только паника.

Только дикая, необузданная истерика, что взлетает внутри, как стая ворон.

Мансур всё разрушит. Он уничтожит меня. Он вырвет всё, что я строила. Он заберёт сына. Он сотрёт мою жизнь в порошок.

Я это вижу в его глазах. Там нет спасения. Только приговор. Он уже вынесен. Мне просто ещё не объявили дату казни.

Ноги ватные. Я скольжу по двери спиной, как будто сейчас просто рухну. Как сломанная кукла.

— Пиздеть завязывай! — гремит, как выстрел.

Он ударяет ладонью по стене рядом с моей головой. Доски вздрагивают. Я тоже.

Отскакиваю на миллиметр, но упираюсь в глухой холод дерева. Дальше некуда. Я загнана.

— Ему сколько? — рычит Мансур. — Полтора, сука, года? Математику прикинешь?!

У меня сжимается всё. Как будто внутри сто ртов с криками, но ни один не может вырваться наружу.

Меня трясёт. Тело бьётся, как в лихорадке. Как будто это не страх, а вирус, и он разъедает меня изнутри.

Руки беспомощно висят вдоль тела, я не могу ими пошевелить. Грудь вздымается рывками. Хриплю, как рыба, выброшенная на берег.

Слёзы — горячие, щиплющие, как соль на ране — текут по щекам. Я задыхаюсь от боли.

Больно, что он знает. Больно, что я не смогла всё спрятать.

Столько месяцев я пряталась, делала всё, чтобы защитить мою семью. Чтобы спрятать сына.

А Мансур всё равно добрался до того, что я берегла сильнее своей жизни.

До Демида.

— Отвечай, блядь! — Мансур нависает надо мной. — Или мне по-другому ответы получать?

— Полтора, —всхлипываю, выдавливаю из себя. — Но это ничего не значит. Ты…

— Попробуешь спиздеть сейчас — и пожалеешь. Я в любом случае сделаю тест ДНК.

Это конец. Я чувствую, как из-под ног уходит земля. Как будто весь пол стал зыбким, как болотный мох, и я проваливаюсь.

Я пытаюсь что-то сказать, объяснить, но слова застревают. В глазах мужчины сталь. Решимость. Гнев.

И я знаю: что бы я ни сказала — он всё равно возьмёт это в свои руки. И раздавит.

Я всхлипываю, и вместе со звуком из меня вырывается боль. Не просто ломает.

Внутри будто кость за костью выворачивают наизнанку. Я не глотаю воздух — я глотаю кислоту. Она прожигает всё: гортань, лёгкие, сердце.

Меня выворачивает наизнанку. Горькие рыдания рвутся наружу, липкие, некрасивые, голые.

— Значит так, — бросает зло. — Пацан поедет…

— Нет! — вскакивает из меня.

Я сама не понимаю, как мои ноги сдвинулись. Я бросаюсь к Мансуру и врезаюсь грудью в его торс.

Пальцы сами сжимаются в его рубашку. Сил нет, но я держусь. Сил нет, но я не отпущу. Не дам. Только не это.

Перед глазами всё плывёт. Мир как будто покрыт запотевшим стеклом. Только не от пара, а от слёз.

Они текут, как дождевая вода по оконному стеклу — хаотично, без остановки. Под подбородком уже мокро.

— Ты не можешь… Не можешь забрать моего сына, Мансур… — я хриплю, плачу, давлюсь. — Не можешь… Я тебя предала. Разозлила. Ну мсти мне! По мне бей! Я… Я сделаю, что хочешь… Как хочешь… Хочешь — унижай. Хочешь — используй. Но… Меня забирай. Меня. Только не его!