Онлайн книга «Рожденная быть второй»
|
– Это что за птица лебедь у нас тут разместилась? – засмеялась врач. – Ну ты даешь! Надо же было додуматься! Люба, ты только погляди! С мужиком, поди, ты ловчее была, чем с креслом? Вставай давай! – Она потянула Катю за руку. – Каким мужиком, вы что? – Девушка от страха и холода обхватила себя двумя руками, закрывая обнаженную грудь. – Я не была ни с каким мужиком!.. – всхлипывая, бормотала Катя. – Сама же говоришь, что живешь! – Ну да, я же живая, значит, живу… – сквозь слезы выдала Катя. – А что вы над ней смеетесь? Вы сами с рождения знали, как на такое кресло забираться? – Василиса рывком встала со стула, подошла к кушетке, подхватила Катино школьное платье и протянула ей. – На, Катюш, надевай и пойдем отсюда. – Ой, господи, откуда вы такие на нашу голову? – сквозь смех, снимая перчатки и убирая на место неиспользованное смотровое зеркало, сказала врач. – Все ясно с вами. Идите. Люб, запиши их данные. Живые они, ну надо же было так сказать! И вторая туда же, ишь, заступница нашлась! Вам зла никто не желает! – А вот если не желаете, то и не нужно с нами так разговаривать, будто мы ненормальные какие-то. Вы врач? Вот и лечите нас! – Василиса подошла к столу медсестры, тучной женщины в очках с толстыми линзами, которые делали ее похожей на удивленную рыбу. – Опрашивайте меня первой, что нужно продиктовать? – Да, я врач, поэтому так вас отпустить не смогу, что бы вы мне тут ни говорили. Так что хватит вредничать и умничать, – успокоившись, ответила гинеколог, которой самой не нравилось новое распоряжение облздрава по профосмотру школьниц. Да еще и сведения потом нужно было в школу сообщить! Это уж вообще никак не вязалось с ее представлениями о медицинской этике. – Давай, Бондаренко, раз ты такая взрослая и смелая, то первая поднимай юбку и ложись на спину на кушетку. Пять минут позора – и вот они уже вышли из кабинета, испытавшие всё на себе и теперь уже понимающие, кто такой врач-гинеколог, что такое «жить» и что же там делают, в этом самом кабинете, в который редкая женщина идет с удовольствием. – Ну что? Рассказывайте, как там было? Что спрашивали? – Галдящая стая девчонок обступила вновь вышедших. – Все нормально. Ничего страшного нет. Задали несколько вопросов и посмотрели нас, – медленно и нарочито спокойно ответила Василиса, поймав мельком взгляд Наташи. – Кто с мужчиной еще не был, «не живет», – уточнила она, выразительно разведя ладони и приподняв брови, – того на кушетке смотрят, а кто «живет», того на специальном кресле. Врач нормальная, смотрит не больно. Про месячные спрашивает и все записывает. Наташа отделилась от толпы девчонок, взяла Василису под руку и отвела ее в сторону. – Ты молодец, что не стала запугивать их и шутить без повода. Мне самой тоже там не по себе было, особенно когда лежишь в такой дурацкой позе на этой холодной клеенчатой кушетке и ждешь, как она в тебя залезет, эта врачиха. Фу, гадость какая! Хорошо, что все закончилось! Пойдем сегодня вместе домой? Покажешь мне станицу? Мы же не так давно приехали, я тут у вас почти ничего не знаю. Идет? Наташа стояла рядом, держась за руку Василисы, от нее пахло какими-то неведомыми цветами и почему-то уютом, как будто домашним печеньем. Голос – тихий, низкий, бархатный – успокаивал и в то же время был очень уверенным. На последней фразе Наташа чуть сжала руку Василисы и подтолкнула ее к выходу: |