Онлайн книга «Рожденная быть второй»
|
– Да уж, эти некоторые, – Василиса так же кивнула головой в сторону кабинета, – сами хороши. Она зашла к врачам вместе с еще одной девочкой из класса, Катей Вороновой. Пока одна раздевалась, вторую опрашивали. – Живешь? – Живу! – гордо ответила Катя. – Тогда давай на кресло, – вздохнув, скомандовала грузная пожилая женщина-врач. – Люб, давай зеркала, – попросила она у медсестры. – У нас тут женщина пришла, – торжественно заключила врач и пошла к раковине мыть руки. – А ты сядь пока на стул, – обратилась к Василисе медсестра. Василиса присела на стул рядом с врачом. Ее колотил мелкий озноб от страха или от холода, хотя на улице было очень тепло… Может, от белоснежного кафеля на стенах и страха, пропитавшего воздух, было зябко. Она решила, что, раз у нее нет месячных, что-то с ней не так, и мало ли что будут ей делать. «Вот ведь! Кто бы знал, что нас сюда поведут… Нужно было с мамой поговорить», – раздумывала Василиса. Вот только с мамой все реже и реже получалось именно поговорить, хотя они виделись и вместе что-то делали каждый день, но это было совсем не то, чего она хотела и без чего скучала, опустошая себя и ища, чем заполнить эту нарастающую пустоту. Ей не хватало тех разговоров, которые у них были раньше, когда мама заходила к ней вечером перед сном или, наоборот, тормошила ее по выходным с утра, а потом могла залезть к дочке в постель, читать вслух книжку, не желая вставать и дав ей вволю поваляться, обложившись мягкими игрушками. К ним присоединялся и мурлыкающий кот. Он запрыгивал в окно Васькиной комнаты после ночной гулянки, уютно пристраивался в ногах у обеих, вроде как его и не видно. Потом мама могла вскочить и начать бросаться подушками, плюшевыми медведями, гоняться за дочерью по коридору, вовлекая в игру Игорька и отца, загнать обратно на кровать, повалиться и щекотать до визга. Когда мама ждала Ритусю, на последних месяцах она часто была дома, на работу ездила мало, и это было удивительное время. Василиса прижималась к ее животу и слушала, как там малыш. Ей очень хотелось именно сестричку. Они с мамой фантазировали, как назовут, если будет мальчик и если девочка. – Гера, или нет, лучше Геракл – он же сильным будет! – выдавала Василиса один вариант за другим. – А если девочка – Фрося! – Почему Фрося? – Ну, не знаю… Они спорили, рассуждали, несли свои варианты отцу, хихикали, как две девчонки. Потом вместе шли на кухню. Васька залезала на высокую деревянную лавку, покрытую полосатым ковриком, связанным из старых лоскутов. Эти коврики мама сама вязала зимними вечерами и на Новый год раздаривала всем вокруг. Мама доставала огромную стеклянную банку с мукой и высыпала на стол пыльную горку, прозрачное облако от которой оседало на Васькиных темных волосах, словно ранний снег. В центре муки делала ямку, куда разбивала оранжевое, еще чуть теплое яйцо. Они вместе замешивали тесто для маминого фирменного пирога «Кушай дальше». Он состоял из множества маленьких пирожочков с разнообразными начинками, на которые порой шло все, что находилось в кухне: вареные яйца с зеленым луком, недоеденная в обед тушеная капуста – мама добавляла в нее еще кусочки домашней колбасы для аромата и смака, как она говорила. Пирожки с маком и изюмом, а то и с виноградом или яблоками, если осень, с вишней и персиками в начале лета, с клубникой весной, с густым янтарным вареньем зимой. |