Книга Уроки во грехе, страница 61 – Пэм Гудвин

– Кто-то убил Джейден и Уиллоу. – Ее голос был полон ярости, подбородок подрагивал, и она стиснула челюсти. – Кто-то их убил! Можете наказать меня за нарушение комендантского часа. Делайте что хотите. Но пожалуйста, Магнус. Пожалуйста, помогите мне.

Чуть ранее мне уже позвонили Дейзи и Мириам и объяснили, что случилось. Кто-то оставил мертвых опоссумов в обувной коробке на постели Тинсли. И когда я найду этого человека, то заставлю его пройти через ад. А пока мне надо было укрыть ее от ливня.

Я посмотрел на кампус. В окнах темно, свет выключен, учеников заставили вернуться в спальни. Я мог бы отправить Тинсли в ее комнату. Но она сбежала оттуда не просто так. Она попросила моей помощи, она искала убежище.

Она хотела, чтобы я ее утешил.

Я не сильно подходил для этой роли, но поклялся себе, что справлюсь, потому что не хотел, чтобы ее утешал кто-нибудь другой.

– Пойдем. – Я потянулся к обувной коробке.

Глухо прорычав, она рывком прижала коробку к груди и обхватила ее руками, не желая отдавать ее мне.

– Ладно. – Наклонившись, я взял Тинсли под колени и под плечи, поднял ее, почти невесомую, и прижал к себе.

Пока я нес ее по направлению к деревне, она прижималась ко мне, уткнувшись носом мне в шею. И это казалось таким невыразимо, пугающе естественным.

– Зачем кому-то их убивать? – тихо плакала она. – Не понимаю.

Психов на свете достаточно. И я знал это как никто. Ведь я и сам был одним из них. Но я ни за что не поверил бы, что кто-то из моих учеников способен убить животное. Некоторые девочки были грубиянками, но такое – признак психопатии.

– Зло необъяснимо. – Я немного пригнулся, словно хотел прикрыть ее от дождя. – Но оно не останется безнаказанным. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Я принес ее в ближайшее от нас здание. В единственное место, где она могла быть в безопасности. От меня.

Достав из кармана ключ, я отпер арочные двери церкви и занес ее внутрь.

Воздух наполнял знакомый запах ладана и свечного воска. Единственный проход разделял двадцать рядов скамей, расположившихся по обе стороны от него. Я включил самый приглушенный свет, озаривший четырнадцать, высотой от пола до потолка, окон со сценами страданий Христа.

В конце прохода высился алтарь.

Я мог бы запереть дверь, распластать ее на мраморной плите и трахать до тех пор, пока она не забудет про опоссумов. И разрастающийся в моем теле жар требовал поступить именно так.

Но я чувствовал вину, тягучую и ледяную, сгущающуюся где-то в районе солнечного сплетения.

Это же церковь. Я никогда не позволял своим грязным мыслям осквернять ее своды. Здесь Тинсли была в безопасности.

Я подошел к первому ряду скамей и сел. Мы оба промокли до нитки, дрожали от холода, и с нас капала вода. Я хотел посадить ее рядом с собой, но она обвила меня руками, без слов прося этого не делать.

– Тинсли. – Держа ее на коленях, я потянул за промокшую коробку. – Дай ее мне.

– Нет. – Она быстро замотала головой; ее отчаянный взгляд был наполнен слезами. – Не могу.

– Можешь, – я добавил стали в голосе. – Делай, как тебе говорят.

Она разжала пальцы и всхлипнула.

– Хорошая девочка. – Я поставил коробку рядом с нами и прижал Тинсли к груди.

Она была такой маленькой, с изящными руками; свернувшись клубочком у меня на коленях, она уперлась макушкой мне в подбородок. Нам нужны были полотенца, сухая одежда, но тогда пришлось бы выходить обратно под дождь.