Книга Уроки во грехе, страница 64 – Пэм Гудвин

Она смотрела на опоссумов, но я знал, что она внимательно слушает.

– На дороге между нашим и соседним городами сбили много животных. В том числе опоссумов. – Поморщившись, он посмотрел на свои мокрые башмаки. – Учитывая, что сегодня понедельник, а в выходные к ученикам приезжали посетители, можно предположить, что кто-то собрал сбитых животных и положил их в коробку, а потом пронес в кампус. Мне кажется, – он постучал по коробке, – этих сбило машиной.

– Я знаю, кто их мне подбросил. – Тинсли чуть не рычала от злости. Она не была мстительной, но нрав у нее был горячий. Мягкая, пламенная обворожительная.

– Мы поговорим об этом после тщательного расследования. – Я снова повернулся к Феликсу. – Ты нашел опоссумов у северной стены?

– Ага. Они пытались пробраться обратно, но не знали, как преодолеть электрический забор. Опоссумы любят путешествовать, никогда не сидят на месте. Я знаю, мисс Константин, что вы к ним привязались, но я не могу их здесь оставить.

– Понимаю. – Улыбаясь, она нежно поглаживала этих созданий.

Я еще никогда не видел ее такой умиротворенной. Я не мог допустить, чтобы эти существа умерли, и она переживала бы о них снова так же, как сегодня ночью.

– Думаешь, им будет безопаснее в Кипарисовом парке? – спросил я у Феликса.

– Я бы советовал. Парк достаточно далеко от всех дорог. И опоссумы могут уйти в горы.

– Спасибо за помощь, Феликс.

Он пожелал нам хорошей ночи и вышел из церкви с обувной коробкой.

Я посмотрел Тинсли в глаза.

– Готова прокатиться?

Она удивилась.

Я никогда не вывозил студентов за пределы школы. Ее мать прямо запретила делать нечто подобное, да и в правилах было написано, что ученики не могут покидать пределы школы без разрешения.

Но я сам себе разрешение, а Кэролайн оставила дочь на мое попечение, так что все в порядке.

– Да, – она озорно улыбнулась. – С удовольствием.

К тому времени, как мы вышли из церкви, буря уже утихла, оставив после себя прохладу, благодаря которой я рассчитывал немного прочистить голову.

Неся одеяла, я провел Тинсли до своей машины. Старый седан. Никаких наворотов. Простота во плоти. Ничего общего с люксовыми авто, которыми я владел в Нью-Йорке.

Это корыто было для меня идеальным.

Даже не взглянув на машину, она скользнула на переднее сиденье. Все ее внимание было сосредоточено на опоссумах.

Во время поездки она гладила их, играла с ними, трепала их уши и хвосты. И я знал, что это их последние мгновения вместе.

Через двадцать минут мы припарковались на гравийной дорожке, что вела в парк штата.

– Готова? – Обернувшись, я в темноте посмотрел на нее.

Она опустила взгляд на сидящих на ее коленях животных. Ее грудь поднялась, когда она тяжело вздохнула, но она не заплакала. Вместо этого она кивнула, и уголки ее губ приподнялись в легкой полуулыбке.

Завернувшись в пледы, сопровождаемые лишь лунным светом, мы в промокших ботинках и ледяной мокрой одежде ступили на гравийную дорожку. Из моего рта поднимались облачка пара, а пальцы до того замерзли, что я почти их не чувствовал. Но мне было легко. Свободно. Благостно.

Такое глубокое, искреннее счастье было для меня в новинку. Я не мог припомнить, был ли когда-нибудь таким наполненным.

И все это из-за нее.

За шесть недель она стала частью моей жизни. Я ждал каждого ее слова. Надеялся увидеть огонь в ее глазах. Считал секунды до того, как она придумает остроумный ответ.