Книга Уроки во грехе, страница 63 – Пэм Гудвин

Мои губы не всегда доставляли наслаждение, но я знал, как поцеловать женщину так, чтобы она потеряла рассудок.

Слегка наклонив голову, я коснулся ее щеки своим дыханием. Провел языком по изгибам ушной раковины. Прикусил ее за подбородок. Помедлил подле уголка ее пухлых губ.

– Всхлипни для меня, – приказ соскользнул с кончика моего языка и перешел на кончик ее языка.

Сглотнув, всхлипнув, она приоткрыла губы в доле миллиметра от моих собственных.

Обмениваясь выдохами, мы дышали в унисон, затерявшись между почти состоявшимся поцелуем. Мне стоило лишь слегка наклониться, и я смог бы поглотить ее, не дать ей сделать следующий вдох.

Она смотрела на меня огромными глазами и стала наклоняться ко мне, чтобы коснуться меня губами.

Я взял ее за волосы, чтобы она перестала. Я хотел напомнить ей, кто здесь главный.

Она провела ладонью по моей груди. Ее губы были так близко, что я закрыл глаза, мечтая о том, чтобы она снова меня коснулась, хоть слегка, самым невинным образом. Но прикосновения не последовало, и когда я открыл глаза, то понял, что она смотрит на обувную коробку.

– Вы их похороните? – она с мольбой посмотрела на меня.

– Да. – Я не мог себе представить, как делаю нечто подобное, но ради нее я готов был на все. – Похороню.

– Спасибо, – она положила ладони мне на щеки и посмотрела на меня с огромной благодарностью.

Она начала наклоняться ко мне, но я, желая ее предостеречь, взял ее за горло. Я снова боролся с собой.

– Тинсли, – я хватался за остатки благоразумия. – Мы не можем.

– Знаю.

Дверь отворилась, и мы тут же подскочили.

Она ударилась о скамью, а я повернулся ко входу. Я знал, кто пришел. Я написал смотрителю еще когда принес Тинсли сюда.

Тогда я еще мог соображать, как поступить правильно.

Неуклюжей походкой, в плащевике, вошел Феликс, неся с собой матерчатую сумку.

Он вечно ходил в джинсовых комбинезонах и помогал всем, кто в нем нуждался. Он был первым сотрудником, которого я нанял девять лет назад.

В последние шесть недель я просил его приглядывать за Тинсли и ее дикими приятелями, проверять опоссумов на признаки бешенства и других болезней.

В сообщении я коротко рассказал ему про обувную коробку и попросил забрать ее, а также принести одеяла и полотенца.

– Отец Магнус, – поприветствовал он меня и мягко улыбнулся Тинсли. – Мисс Константин. – Он поставил сумку возле скамьи и поднял крышку коробки, заглянув внутрь. – О боже. Неприятно найти нечто подобное в своей комнате. Мне очень жаль.

Резко кивнув, она прижала ладонь к губам и отвернулась.

– Вот в чем дело, мисс Константин. – Феликс расстегнул молнию на сумке и вынул деревянную коробку. – Я нашел это под дождем у стены.

Он приподнял крышку и оттуда тут же выглянули две мордочки.

Я дернулся.

Тинсли охнула и буквально перелетела через спинку скамьи, чтобы схватить своих опоссумов. Смеясь, она качала их на руках, и смех ее звучал музыкой, что согревала мне сердце.

Опоссумы забрались по ее рукам вверх, зацепились ей за волосы, и все поняли, что это точно те твари, которых она назвала Джейден и Уиллоу.

Почувствовав облегчение, я посмотрел в затуманенные катарактой глаза Феликса.

– У меня есть предположение, Отец. – Он наклонился и взял обувную коробку с мертвыми опоссумами. – Но оно вам вряд ли понравится.

– Слушаю. – Я взял одеяло из сумки и накрыл им плечи Тинсли.