Книга Уроки во грехе, страница 60 – Пэм Гудвин

– Пошла в жопу! – Взвизгнув, я ткнула пальцем во всех высунувшихся из комнат девочек. – Кто бы это ни сделал… Богом клянусь, я тебя найду. И прибью нахрен.

Мне были отвратительны их взгляды. Отвратительна их невозможность жалеть и сострадать. Они не понимали. Никто из них не понимал, как это больно.

Захлопнув крышку коробки, я прижала ее к груди и метнулась к лестнице.

– Тинсли! – Дейзи держала телефон возле уха и, вытянув руку ладонью вперед, пыталась меня остановить.

Рыдания потоком хлынули к горлу, и, нырнув под ее рукой, я сбежала вниз по лестнице.

Мириам ждала меня на первом этаже. Хотела она меня остановить или поговорить со мной, мне было плевать. Я бежала дальше, чтобы поскорее оказаться на улице, подальше от этого проклятого места.

Агония была всепоглощающей, она струилась слезами из моих глаз, из носа, из самого чертового сердца. Я все сильнее прижимала коробку к груди.

Мои пушистые малыши.

Боже, за что? Почему они?

Я вырвалась через главный вход; дождь висел над землей разъярённой простыней. Обмотав кардиган вокруг коробки, я пыталась защитить то, что лежало внутри.

Я не знала куда бегу. Не смотрела по сторонам, не замедляла шага, не думала. Подошвы шлепали по лужам, волосы прилипли к лицу.

Оказывается, я бежала к воротам.

К нему.

Магнус был мне нужен.

Он все исправит. Как-нибудь он все наладит.

Молния осветила небо. Гроза бухнула. Ледяной ливень промочил мою одежду насквозь и добрался до моей кожи. Зубы отчаянно клацали, в лоферы налилась вода, выливавшаяся обратно при каждом шаге.

У ворот стоял уличный фонарь, освещая единственный выход из этого кошмара. Добравшись до ворот, я поняла, что забыла телефон в комнате.

Сердце ушло в пятки, хотя я даже этого не почувствовала. У меня вообще не осталось силы на боль. Мне было холодно, я промокла до нитки и тонула в собственном горе.

Горе же и повалило меня на землю.

Прижимая коробку к груди, я упала на колени и заплакала, прислонившись лбом к воротам.

И тут я услышала звук шагов, но не пошевелилась. Шаги приближались, почти бежали, но они были не позади меня. Они доносились с той стороны ворот.

Одна пара ног.

Я почувствовала, как заряжен воздух, как его присутствие наполняет все вокруг, и подняла голову.

Темные джинсы, светло-голубая рубашка, темная щетина на щеках.

Колоратки не было.

Я сомневалась в том, что это он до тех пор, пока он не добежал до меня, и в тот миг я утонула в глубоких глазах самого красивого мужчины из всех, кого я видела.

Промокший с ног до головы, он стоял под хлещущим дождем, словно статуя.

Он пришел ко мне.

– Магнус. – Голос едва шелестел. Я протянула ему коробку. – Вы мне нужны.

Он открыл ворота.

Она обратилась ко мне по имени, и от этого все внутри меня сжалось.

Тинсли казалась печальным ангелом, стоящим на коленях посреди неистовой бури с золотыми, тонкими, словно паутинка, волосами и несчастными голубыми глазами, что смотрели на меня с мольбой и доверием; она была прекрасна.

Девять лет назад я затащил бы ее под деревья и оттрахал – вымокшую до нитки, дрожащую, с разбитым сердцем, красным от моих побоев задом и задранной юбкой; я ткнул бы ее лицом в грязь и мой член преподал бы ей хороший урок того, что некоторые тайны лучше не вынимать из темного тайника чужой души.

Но я уже не был тем чудовищем. Хотя и знал, что все еще болен и не могу сам себе доверять. Не рядом с Тинсли.