Книга Курс 1. Ноябрь, страница 105 – Гарри Фокс

Из-под груды резного камня выбралась девушка. Её волосы, белоснежные с лёгким, словно подёрнутым инеем, синеватым отливом, спутанно падали на плечи. Лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза — цвета зимнего озера, светлые, ледяные, с расширенными зрачками, полными боли и невероятной концентрации. Она опиралась на обломок колонны, её тело содрогалось от каждого движения. Одежда — лёгкое, когда-то изящное платье — была порвана и покрыта серой пылью и тёмными, почти чёрными пятнами, похожими на запекшуюся кровь.

— Я должна… — её голос был хриплым шёпотом, разрывающим гнетущую тишину. — Я нужна… ему…

Она оттолкнулась от камня и пошла. Не побежала — побежать в её состоянии было невозможно. Она плелась, спотыкаясь о щебень, оставляя за собой неровную борозду в пыли. Каждый шаг давался ценой сжатых зубов и вспышки боли в глазах. Она оторвалась от руин, вышла на открытое пространство — бескрайнюю, плоскую равнину, усеянную обломками скал, похожими на кости древних исполинов. Ни звука. Ни ветерка. Ни намёка на что-то живое.

Девушка остановилась. Её грудь болезненно вздымалась. Она подняла руки — тонкие, изящные, с длинными пальцами, на которых теперь дрожали магические прожилки синего света. Она не произносила заклинаний. Заклинания были для миров с воздухом и законами. Здесь она говорила с самой тканью междумирья, приказывала ей, разрывала её силой чистой, исступлённой воли.

Перед ней воздух (если это можно было назвать воздухом) затрепетал. Появилась точка, затем — паутинка трещин, светящихся тем же ледяным сине-белым светом, что и прожилки на её руках. Трещины расширялись, сплетались в сложный, несимметричный узор, внутри которого клубился туман. Портал. Он был нестабильным, рваным, будто созданным наспех и с огромным трудом.

Девушка с силой выдохнула, и из уголка её рта потекла тонкая струйка той же тёмной, неестественной субстанции. Она сделала шаг вперёд — шаг в этот рвущийся, шипящийпроём. Края портала, как лезвия, опалили края её платья, оставив на коже мгновенные белые полосы-ожоги. Она не вскрикнула.

И исчезла.

Портал, лишённый её поддерживающей воли, сжался за её спиной со звуком, похожим на хлопок гигантской вакуумной подушки. На месте его осталась лишь чуть более тёмная, дрожащая дымка, которая через мгновение рассеялась. На безжизненной земле межмирья снова не осталось ничего, кроме вечной пыли, руин и тишины. И лишь неровная цепочка следов вела от разрушенного замка к тому месту, где отчаянная воля на миг разорвала саму пустоту.

Сознание вернулось ко мне не резко, а как вода, медленно просачивающаяся сквозь трещины. Сначала я почувствовал холод. Потом — глухую, разлитую по всему телу ломоту, будто меня переехало стадом скайвиверов. И лишь затем открыл глаза.

Потолок был высоким, белым и идеально гладким. Не тот потолок с лепниной из моих покоев и уж точно не каменные своды питомника. Я медленно повернул голову. Свет падал откуда-то сбоку, мягкий, рассеянный. Я лежал на широкой кровати с безупречным бельём. Вокруг — стерильные стены, тихий гул какого-то оборудования, знакомый запах антисептика и… дорогого дерева.

Госпиталь.

В памяти всплыли обрывочные, яркие, как вспышки молнии, картинки: ревущие твари, синие глаза, ледяная стена… нет, не стена. Я сам… лёд. Удар. Тьма.