Книга Курс 1. Ноябрь, страница 103 – Гарри Фокс

И в этот момент из соседней клетки, где содержалось что-тобесформенное и слизкое, вырвалось толстое, покрытое присосками щупальце. Оно не тянулось ко мне. Оно с дикой, безумной силой ударило по засову своей же собственной клетки, ломая заклёпки.

Это был сигнал.

Тишину питомника разорвал рёв. Не просто рык или шипение — это был хор чистого, неконтролируемого безумия. Когти заскрежетали по металлу с удесятерённой яростью. Туша Лютого, огромного клыкастого зверя, с разбегу ударила в прутья своей клетки, от которых пошла трещина. Даже медведь, чьи глаза пылали синим адом, с тихим, леденящим душу рыком начал методично, с нечеловеческой силой раскачивать массивную решётку.

Они не пытались сбежать отчего-то. Они пытались вырваться кчему-то. Или… вырвались из себя.

У меня перехватило дыхание. Не от страха, хотя он сжимал горло холодной рукой. От осознания. Это не было случайностью. Это было спланированным, одновременным… срывом. Что-то щёлкнуло в их сознании, что-то, что заставило их забыть обо всём — о страхе, о привычке, даже о собственной природе — оставив только слепую, разрушительную ярость, подогреваемую синим огнём в глазах.

Я стоял, прижавшись спиной к стеллажу, с бесполезным сканером в руке, и смотрел, как рушится знакомый, вонючий, но понятный мир Питомника, уступая место нарастающему хаосу.

Первое существо — клыкастый уродец на шести тонких лапах — ринулось на меня, издавая пронзительный визг. Я отпрыгнул в сторону, его когти лишь черкнули по каменному полу, высекая снопы искр. Следом за ним бросилось нечто чешуйчатое, разевая пасть с рядами игольчатых зубов.

«Холод!» — пронеслось в голове, и я инстинктивно выбросил вперёд руку. Из ладони с хрустящим звуком рванулась волна инея, а в воздухе мгновенно выросла неровная, но плотная стена льда. Когти и зубы впились в неё, замедляясь, но не останавливаясь. Трещины поползли по поверхности.

Их было слишком много. Каждая клетка, каждый вольер извергал наружу обезумевшее создание. Рёв, скрежет, топот — всё слилось в оглушительный гул. Я отступал, отстреливаясь короткими ледяными шипами, сковывая лапы, но это лишь раздражало их. Я оказался загнан в угол, спиной к массивным полкам с инструментами. Пути к двери были перекрыты кольцом тварей, чьи глаза пылали той же синей безумной яростью.

И тогда он появился. Белый медведь в костяных доспехах. Егомассивная туша, казалось, не шла, а плыла сквозь хаос, отбрасывая более мелких тварей в сторону. Его синие глаза-прожекторы были прикованы ко мне. Он не спешил. В его движениях была та же методичная, безжалостная ярость.

Я вжался в стену, отчаянно пытаясь собрать остатки сил для мощного защитного барьера. Нужен был купол, непробиваемая сфера изо льда. Я сосредоточился, чувствуя, как магический холод концентрируется в груди, готовый излиться наружу…

И тут в груди что-то дёрнулось. Не больно. Глухо и пусто, как будто сердце на секунду замерло, а вместо него внутри лопнул пузырь ледяного воздуха. Заклинание, уже сформированное в мыслях, рассыпалось, не дойдя до губ. Ни звука, ни жеста. Пустота.

Вместо этого я почувствовал, как холод изнутриначинает быстро разливаться по телу. Не магический инструмент, а нечто иное. Будто моя собственная кровь превращалась в ледяную жижу. Дыхание захватило. Мышцы свела судорога. Я не мог пошевелиться, не мог крикнуть. Только смотреть, как кожа на моих руках, начиная с пальцев, покрывается тонким, молочно-мутным слоем инея, который мгновенно нарастает, превращаясь в прозрачный, твёрдый лёд.