Книга Баронесса из ОГПУ, страница 92 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Почему так долго не открывали? Я двадцать минут звонил в вашу дверь!

– Звонок не работает, – брякнул первое, что пришло на ум, Хольмст и обрадовался, что понял наконец причину звона в ушах.

– Хм. Сообщение от Алена. Вам необходимо срочно вылететь в Центральную Европу.

– Зачем?

– Вас ожидает встреча со старым приятелем.

Яснее сказать было трудно. Хольмст, даже не похмелясь, понял о ком речь. Он также чувствовал, что это может оказаться его последним заданием, после которого его, скорее всего, «спишут», чтобы обрубить концы. Однако возможностьрасквитаться с личным врагом была столь велика, что он взял из рук пришедшего авиабилет и улетел в Чехию. Уже засыпая в самолете, вспомнил строгое напутствие провожающего: «Вот вам совет: прекращайте пить, это погубит вас».

Самолет приземлился в Вене. Борис Аркадьевич Рыбкин вместе с супругой Зоей Ивановной спустились по трапу и вдохнули полной грудью. Это был их первый совместный отпуск за долгие годы службы. Москва проводила их в праздничном убранстве, справляя свое 800-летие. Вена приняла гостеприимно. Однако насладиться красотами родины вальса не пришлось, супруги уехали в Баден. Там находился штаб советских оккупационных войск. Встретил их, накормив обедом, начальник Смерша генерал Белкин. Он же помог отпускникам добраться до Карловых Вар, где в санатории «Империал» они собирались отдохнуть. Все шло прекрасно. Но в конце октября полковника Зою Ивановну Рыбкину неожиданно вызвали в Москву, а Борису Аркадьевичу приказали прибыть в Баден за инструкциями и направиться в Прагу, для налаживания связей с нелегальной резидентурой одной из ведущих стран Западной Азии, где обстановка была неблагоприятной для внешней разведки из-за сурового контрразведывательного режима. К концу Второй мировой войны советская внешняя разведка сумела создать мощный агентурный аппарат, превративший ее в самую эффективную разведывательную службу мира. Задача состояла в том, чтобы укрепить имеющиеся связи в Западной Азии. Этого требовала новая политическая ситуация, сложившаяся на международной арене после победоносного окончания Великой Отечественной войны. Страны Запада не собирались мириться с возросшим авторитетом и влиянием СССР, который они рассматривали как потенциального противника.

Задание было очень ответственным и рискованным. Понимая, что за долгие годы оперативной работы его могли узнать в Европе, полковник Рыбкин приступил к выполнению задания, будучи по характеру человеком долга, спокойным и рассудительным, чуждым чувству растерянности, паники и преувеличения опасности. Проводить встречи приходилось в обстановке тотальной слежки, призывая весь свой опыт разведчика.

Несколько коротких записок Борису Аркадьевичу удалось послать с оказией в Москву супруге. В одной из них, датированной 11 ноября, он писал:

«…Самый напряженный момент всей моей поездки наступил сейчас. Чтобы тебе было понятно, представь себе – человек взбирается на высокую скользкую гору. Вот-вот доберется до верхушки и ее одолеет, но хоть осталось недалеко, но страшно скользко. Рискуешь каждую минуту сорваться вниз с ушибами. Держишься буквально когтями, чтобы не сорваться. В самые ближайшие дни все станет ясно. Надеюсь, все кончится благополучно. Ты, пожалуйста, не волнуйся. Может быть, пока это письмо дойдет, ситуация у меня изменится к лучшему».