Онлайн книга «Баронесса из ОГПУ»
|
– При нынешней власти хорошая память может выйти боком. Э-э… Эйхманс. Так ведь вас тогда звали? – Меня и сейчас так зовут, – не моргнув, соврал Хольмст. – Отчаянный вы человек. Но я запомнил вас. Потому что с такой психикой, как ваша, я встречалсянечасто. Ваша психика находилась на грани помешательства еще тогда. На приеме вы вели себя достаточно эксцентрично. Никто еще не отвечал мне на вопрос: «Что вы готовы сделать для рейха ради победы над русскими?» так, как ответили вы: «Готов вырезать собственную печенку и съесть ее». – И что? – Ничего. Просто следовало ответить, как это делало большинство: «Готов отдать жизнь за Фатерлянд!» – Глупый вопрос. – Я тогда тоже подумал, что причиной тому ваше специфическое чувство юмора. Но когда погонял вас по другим вопросам теста, введя в кровь экспериментальный препарат, вызывающий у пациента прилив откровенности, то понял, что передо мной более серьезный случай – приграничное состояние сознания, за которым, уж извините, следует умственное помешательство. Но я дал вам тогда положительное заключение. Мне было интересно, свихнетесь вы, или нет. Скажите, вас не мучают фобии, раздвоение личности? – А вас не пугает вид «парабеллума», приставленного к вашему лбу? А то я могу ведь его достать. Чего замолчали? В общем, так, не пудрите мне мозги. Мне нужно от вас дело, а не слова. Вы дадите мне справку о смерти этой старухи от сердечной недостаточности, ну или еще от какой-нибудь чертовщины. Сейчас и здесь. Так надо. – Не могу пойти на такое. Вы что, собираетесь убить ее? Это преступление. – Я не ослышался? Это сказал человек, который пачками отправлял на тот свет людей, над которыми ставил опыты, как над кроликами? – Не знаю, чем вы сейчас промышляете, но догадываюсь, что не чистыми делами. Не впутывайте меня в это дерьмо. Иначе я… – Сотрете меня в пыль, упрячете в психушку? Да-а, напугал, так напугал. Дело в том, что мне терять нечего. А вам – есть что. Более получаса прошло в препирательствах, но линия Хольмста после слов: «Я продам этот домишко и исчезну отсюда», возобладала над осторожным упрямством доктора Шульца, хотя, как психиатр, он понимал, что собеседник врет процентов на девяносто. Однако как по-другому убраться без проблем из дома Шменкель? Он вытащил из саквояжа бланк и написал, что от него требовалось, пояснив: – Только потому, что мне надо попасть к себе до наступления комендантского часа. – Понятно. Можете идти пока. «Что означало это «пока»? – просторечное понимание слова «прощай», или в смысле – «временно, пока вновь не понадобишься мне»? Черт разберетэтих бывших эсэсовцев! И раньше они особой проницательностью не отличались, а теперь и подавно. Зомбированные дуболомы». – Шульц захлопнул свой саквояж и, не прощаясь, направился к выходу. – Я позвоню вам еще, – бросил ему вслед Хольмст. – Возможно, мне понадобится еще одна маленькая услуга, которая не доставит вам хлопот. Уверяю. – Постараюсь поверить, – ответил доктор и, не оборачиваясь, вышел. Предварительная договоренность, как известно, избавляет от попреков в дальнейшем. Хольмст позвонил через два с половиной месяца. Шульц приехал. – Что вам угодно? – хмуро спросил он. – Настало время мне уехать, как я и обещал вам. – Прощайте. – Не спешите. Я вас не тревожил столько времени и все проблемы урегулировал сам, в том числе похороны усопшей старушки, как надлежит законному наследнику. |