Книга Огоньки на воде, страница 81 – Тесса Морис-Судзуки

«Я задушу тебя голыми руками…» – так однажды сказал ему Гото. Только тут были не голые руки, а тонкий черный шелковый шнур.

А что, если все его выдуманные отчеты – это и есть причина ее смерти? Гото всерьез воспринял его рассказ о встрече Лисы с таинственным незнакомцем в парке Уэно. Может, именно тогда Гото или кто-то другой решил, что Лиса стала слишком опасна и с ней надо «разобраться»?

Когда Крольчиха выскочила из дома и побежала в сторону главной улицы, Дзюн едва ее не окликнул, хотел попросить о помощи. Но набраться храбрости не успел – она мельком глянула в его сторону и исчезла. И он пошел куда глаза глядят, зная только, что в клуб «Зеро» не вернется. Другие члены отряда скоро заметят, что его нет, начнут искать – пусть ищут. Туда он больше не вернется.

Смотри он правде в глаза, он мог бы такой исход предвидеть – кроме одного… Того, что ей удалось скрыть от своих убийц, спрятанного за отвалившимся куском обшивки в стене. Дзюн всегда полагал, что у Лисы в квартире есть тайники, чтобы скрывать свои секреты. Но он и предположить не мог, что́ именно там найдет. Сколько часов он провел, следя за ней, но так и не заметил ее единственного, главного секрета. Надо же быть таким дураком!

Он вспомнил, как старый дядя Зима на Карафуто показывал ему паука-ткача через свою лупу с трещиной. «Несчастный, – сказал дядя Зима, – вот несчастный. Столько глаз, а на самом деле? Он почти слепой. Видит только смутные очертания. Вот и плетет себе всю жизнь огромную паутину – вдруг добыча в ней запутается?»

Дзюн спускался с холма к парку Уэно, мимо узкой дорожки, что вела к обнесенному стеной особняку с вывеской на воротах «Токийский англиканский богословский колледж». Казалось бы, ему следовало бояться. Ведь здесь он может столкнуться с Гото или другим агентом отряда «Зет». Удивительно, но никакого страха не было. Теперь, сделав выбор, он перестал их бояться. Дорога к особняку была темной и пустой, а сам дом скрывался за стеной деревьев, но Дзюн представил себе огни за закрытыми ставнями, пустые бутылки, разбросанные в комнате наверху: полковник и его друзья смеются, поднимают тост за успех очередной операции.

В парке Уэно вокруг прудов с лотосами висели фонари, и молодые люди прогуливались по дорожкам с раскрытыми зонтиками, защищая от дождя свои летние кимоно. Возле храма Бентен играл на аккордеоне ветеран в белой рубашке, глаза пустые и невидящие. Откуда-то издалека донесся треск фейерверков, Дзюн учуял сладкий запах подгоревшего соевого соуса – в киосках готовили пищу. Мимо, размахивая ветряной бумажной мельницей, пробежал довольный мальчишка. Никто не обращал внимания на Дзюна, на синюю спортивную сумку, которую он осторожно придерживал на плече. Удивительно легкую.

* * *

За парком Дзюн снова пошел вверх по склону, в район города, где раньше не бывал. Дорога была обсажена деревьями; вдруг стало очень тихо. Добравшись до вершины холма, он в замешательстве огляделся. Ни одного дома, только темнота, в свете фонарей маячили какие-то фигуры. И звуков тоже никаких, только стрекот цикад. Казалось, он вышел из города в какой-то другой мир. Дорога огибала некое пространство, обнесенное невысокой каменной стеной, но чуть дальше в ней возник проход с мощеной дорожкой.

Дзюн пошел туда, и перед ним открылась рощица низкорослых сосен, наполнявших теплый ночной воздух смолистым ароматом. Дальше было что-то, принятое им поначалу за лесок из подрубленного бамбука. Но, подойдя ближе, Дзюн понял: очертания во мраке были не естественными, а рукотворными. Это была масса каменных и деревянных могильных плит. То есть он попал вовсе не в парк. Это было огромное кладбище.