Книга Огоньки на воде, страница 78 – Тесса Морис-Судзуки

Они находились в комнате для допросов, без окон. Фергюса прошиб пот. Допрос главным образом вел усталого вида полицейский средних лет, в очках с металлической оправой. Похож на банковского клерка, которого шпыняет начальство, подумала Элли. За его спиной сидели другой полицейский, потолще, тот вел запись допроса, и переводчик в штатском, на чьем присутствии настояла полиция – переводить их вопросы и ответы Фергюса. Воспользоваться для перевода услугами Элли они отказались, хотя она явно справилась бы с этой задачей гораздо лучше: ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не поправлять корявый английский полицейского переводчика.

Комнатка плохо проветривалась, а их все-таки было пять человек, и воздух быстро стал душным и затхлым. Элли пыталась обмахивать себя почтовым каталогом, который случайно оказался у нее в сумочке, но это не сильно помогло. Почему-то ей все время вспоминались ноги Виды. Вида лежала на спине, босая, и Элли удивили ее натруженные мозолистые подошвы – как у крестьянки, но никак не у поэтессы.

Свои вопросы полицейский в основном адресовал Фергюсу, в конце концов, тело Виды нашел именно он. Элли вспомнила, что где-то читала: первым в убийстве подозревают того, кто обнаружил труп. Она объяснила полицейским по дороге в участок, что Фергюс – гражданин оккупирующей державы союзников и до допроса ему надо разрешить связаться с британской миссией. Но ответ был коротким:

– Мы просто зададим несколько вопросов.

Вопросы полицейский задавал одни и те же. Видел ли Фергюс кого-нибудь у дома Виды, когда приехал, на что был дан отрицательный ответ. Что означали слова в ее письме?

Письмо Фергюс передал полицейским, как только они начали его допрашивать. Элли слышала, как дрожал его голос, когда он говорил:

– Господи, если бы я открыл его раньше. Я бы приехал вовремя…

Вспомни я о письме раньше и передай ему, когда он только вернулся домой, подумала Элли. Один час мог что-то изменить? И Вида была бы сейчас жива? Или к тому времени ее уже убили?

Полицейский молча изучил письмо, а потом сказал, словно обидевшись:

– Оно на китайском.

– Да, – подтвердил Фергюс, – и она, и я жили в Китае. Так мы и общаемся.

– А что написано вот здесь?

Полицейский нахмурился, глядя на предложение в письме, и подтолкнул листок Фергюсу.

– Здесь написано, – пробормотал Фергюс, – что она хочет поговорить со мной на личную тему.

Интересно, подумала Элли, ей он об этом не сказал.

– Что, по-вашему, имела в виду мисс Токо, говоря, что хочет поговорить на личную тему? – спросил полицейский.

– Не знаю.

Было странно слышать, как ее называют этим именем. Элли вспомнила, как Вида, сидя напротив в кафе в Канде, с улыбкой сказала: «На самом деле я – Токо Касуми, но никто в семье Токо не считает, что я заслуживаю это имя, да оно мне и не нужно».

Мисс Токо – это не настоящая Вида. Настоящее имя – то, которое ты выбираешь сам, так тебя называют твои настоящие друзья… «Мисс Токо» словно относилось к другому человеку.

Все еще хмурясь, полицейский перевел взгляд с письма на Фергюса.

– У вас были личные отношения с этой женщиной? – спросил он, наконец.

– Нет! – ответ Фергюса прозвучал слишком быстро, слишком громко. Элли посмотрела на него, но его взгляд был прикован к полицейскому. – Дело в том, что… она была подругой моего друга – Теодора Корниша. Он работал в юридическом отделе генштаба, но месяц назад вернулся в США. Он меня с ней и познакомил, а потом я пару раз – несколько раз – брал у нее интервью для своей газеты.