Книга Огоньки на воде, страница 82 – Тесса Морис-Судзуки

У подножия внушительной могилы сидели на корточках две женщины, с лампой и деревянным ведром, они тихо переговаривались, оттирая каменную кладку. Конечно. Они готовили могилу к возвращению духов. Скоро зажгут фонари для Праздника духов.

На миг Дзюну захотелось найти место где-то в углу кладбища и там провести ночь. В этой темной дымке было что-то успокаивающее. Но он знал: надо идти дальше. В одиночку ему не справиться. Кто-то должен ему помочь.

На дальней стороне кладбища пейзаж резко изменился – лабиринт крошечных немощеных переулков, вдоль которых теснились ветхие домишки из досок, гофрированного железа и листов брезента. Тут все было наполнено светом, шумом, толпами людей. На углу улицы встретился продуктовый магазинчик, и Дзюн заколебался: не купить ли молока или пакетик риса для каши? Он решил, что найти ночлег важнее, и побрел по переулкам, но быстро потерял направление. Двери многих лачуг были открыты, и люди сидели на скамейках под навесами или на крылечках, болтали, обмахивались веерами и пили из бутылок без этикеток. В воздухе витали запахи жареной пищи и канализации.

– Эй, брат! Отоварился? – окликнул Дзюна какой-то парень.

Его спутники рассмеялись.

Повернув за угол в конце улицы, Дзюн понял, что забрел в тупик. Дорога упиралась в деревянный дом, чуть больше соседних, над дверью висела табличка с надписью «Пансион Сайсю». Больше ничего не сообщалось, само здание было обшарпанным и тускло освещенным, но Дзюн постучал в дверь и стал ждать. Прошло много времени, но все-таки внутри послышалось шарканье ног. Дверь открыла женщина, с потемневшим от солнца лицом, сморщенным, как слива, и обрамленным ореолом нелепо уложенных седых волос.

– Что нужно? – подозрительно рявкнула женщина, бросив взгляд на синюю сумку Дзюна.

– Комната на ночь у вас есть? – спросил Дзюн.

– Нет, – ответила женщина. – Все занято.

Она уже начала закрывать дверь, но Дзюн успел переступить порог.

– Прошу вас, – взмолился он. – Мне некуда идти. Хоть куда-нибудь в уголок. Я заплачу.

Порывшись в кармане, он достал купюру в 500 иен. Женщина протянула костлявую руку, будто хотела выхватить деньги.

– Ладно, пристрою тебя на ночь, – сказала она. – Деньги вперед. Только до восьми утра.

Она говорила с заметным акцентом. Наверное, кореянка, подумал Дзюн.

Он снял обувь, и женщина, даже не предложив тапочки, повела его по узкому коридору в заднюю часть дома и открыла дверь. Внутри оказалась крошечная комната без окон – чуть больше шкафа, – совсем без мебели, только и было места что лечь. Дзюн услышал, как по ту сторону тонкой деревянной стены кудахчут куры.

– Во дворе сзади – туалет и бак с водой. Сейчас принесу белье, – пробормотала хозяйка.

Тут ее внимание привлек легкий звук – это Дзюн аккуратно поставил в угол комнаты свою сумку.

– Что у тебя там такое, черт возьми? – удивившись, резко спросила женщина и стала расстегивать на сумке сломанную молнию.

Дзюн прислонился к фанерной стене комнаты и закрыл лицо руками.

– Прошу вас, помогите мне, – взмолился он. – Меня только что бросила жена.

Он заплакал.

Лежа ночью на футоне, Элли чувствовала, как непривычно напряжен Фергюс, он словно одеревенел. Вытянулся на спине и молча смотрел в темноту. Элли хотела утешить его, но так устала, что нужные слова не шли в голову. На удивление, она заснула довольно быстро и проспала до восьми – ее донимали тревожные сны, но, проснувшись, она тут же их забыла.