Книга Огоньки на воде, страница 43 – Тесса Морис-Судзуки

Витрина старого магазина на углу улицы около вокзала Канда показалась Элли настоящим произведением искусства. С одной стороны лежала коробочка с золотым тиснением, чуть приоткрытая, чтобы покупатели могли увидеть внутри веер из рисовых крекеров, а с другой – два прекрасных цветка ириса в окружении миниатюрных пирожных из риса и сладкой фасоли, искусно окрашенных в тон оттенкам листьев и цветов.

Элли ломала голову, думая о подходящем подарке для бизнесмена Огири Дзёдзи, с которым ей предстояла встреча в «Империале», и тут вспомнила это место. Она проходила мимо него раньше и восхищалась товарами в витрине, но никогда не заходила внутрь. Магазин выглядел пугающе дорогим. Но от встречи с мистером Огири могла зависеть судьба Майи. Нужен подходящий подарок, чтобы щекотливый разговор об удочерении прошел гладко.

– Гомэн кудасаи,– с приветственным возгласом она открыла дверь магазина. Выбор в магазине оказался огромный – как тут принять решение? Владелец, пожилой мужчина с тонким, интеллигентным лицом, оценил слегка экзотическую внешность Элли и предпочел говорить с ней на ломаном английском, не обращая внимания на ее попытки перейти на японский.

– Лучшее качество. Иностранкам очень нравится, – повторял он, пока Элли оглядывала упаковки с пирожными или крекерами. Наконец, она нерешительно спросила его о цене.

– Сколько они будут свежими? – Она указала на один из самых дорогих вариантов: изысканный набор сладостей в форме разных цветков. Мужчина улыбнулся и вопросительно посмотрел на нее, поэтому она повторила свой вопрос по-японски, на что он ответил по-английски:

– Не меньше двух недель.

И, чтобы она точно поняла, поднял два костлявых пальца.

Все это время Элли прикидывала: стоит ли сейчас, раз она оказалась в этой части города, поискать книжный магазин «Лотос»? Она не могла выбросить из головы странный сборник китайской поэзии, который нашла в кармане куртки Фергюса. Перед ее мысленным взором возникла надпись на обложке с размашистой буквой «В» и словами «сердце» и «глаз», а также торопливые каракули Фергюса: «Вида. Книжный магазин “Лотос”. 8 вечера».

Значит, они встретились в книжном магазине. И что они там делали? Вместе осматривали полки, делясь познаниями о Китае, шутками о председателе Мао? Возможно, Вида там работала, или же это известное место встреч интеллектуалов и поэтов?

«Откуда мне знать», – подумала Элли. В доме ее детства в Голландской Ост-Индии если и попадалось что-то на японском, то лишь дошедшие через третьи руки потрепанные журналы, такие как «Друг домохозяйки», которые мать иногда брала у других местных японцев. До переезда в Токио Элли едва ли прочла хоть один японский роман, что говорить о сборнике стихов? С тех пор она пыталась наверстать упущенное – прочитала почти все романы Кавабаты, даже попробовала Осаму Дадзая, но он вгонял ее в депрессию. Сложные слова и литературные аллюзии давались ей с трудом, заставляя стыдиться собственного невежества. Она с трудом представляла мир, в котором живут люди, подобные Виде Виданто, а попасть в него даже не надеялась. Но ей очень хотелось хотя бы мельком взглянуть на этот мир – возможно, даже маленький проблеск поможет ей понять очарование, которое, видимо, притягивает Фергюса к этой пишущей на разных языках поэтессе, как мотылька притягивает пламя.