Книга Огоньки на воде, страница 45 – Тесса Морис-Судзуки

Она вышла из дома без зонта, потому что день был довольно ясным, но вдруг заморосил дождик, и она остановилась, чтобы купить в закоулке старомодный зонт из промасленной бумаги – защитить от влаги не столько себя, сколько свою бесценную сумку с дорогими сладостями. Возможно, разумнее было бы купить сладости по дороге домой. Ручка зонта слегка потрескалась, но, когда Элли его открыла, сквозь бумагу заструился свет, и это ей понравилось. Она спросила было у хозяина магазина, как пройти к «Лотосу», но тот лишь медленно покачал головой и издал протяжное шипящее са, что означало нежелание признаться в своем невежестве.

«Что я там собираюсь найти? И что именно я подозреваю?» – подумала Элли. Если бы в последние недели Фергюс чаще бывал дома, ей было бы легче победить свои страхи, но он вернулся из Хиросимы всего на пару дней и тут же снова уехал на две недели – на Окинаву. Долгие дни в одиночестве дали ей слишком много времени для размышлений.

Побродив полчаса по Канде, она уже собралась отказаться от поисков «Лотоса», испытав разочарование вместе с облегчением. Но, срезая путь к трамвайной остановке по узкому переулку, на полдороге случайно подняла глаза – и высоко над улицей увидела довольно грубо намалеванную голубую водяную лилию на вывеске магазина. «Лотос». Вывеска торчала на верхнем этаже узкого здания, втиснутого между типографией и магазином канцелярских товаров. Она могла бы не обратить на нее внимания и идти дальше. Время подошло к обеду, дома у нее полно дел. Но вместо этого, не задумываясь ни на секунду, она открыла дребезжащую дверь дома и вошла внутрь.

Несколько потертых бетонных ступенек вели наверх, во мрак. Лестница была крутой, и Элли запыхалась, пока добралась до входной двери книжного магазина, на которой красовался плакат кружка за права женщин в Новом Китае. На плакате была изображена женщина в форме цвета хаки, с винтовкой в одной руке и младенцем в другой.

Едва Элли открыла дверь, изнутри послышался гул голосов. Ничего подобного она не ожидала. Ей представлялся тихий книжный магазинчик: рассматривай себе полки, впитывай аромат книг и оглядывай других книголюбов. Но помещение оказалось душным и наполненным людьми, в нос ей, едва она переступила порог, ударил запах сигаретного дыма и пота – очевидно, это был не только книжный магазин, но и место собраний. Вдоль стен тянулись высокие книжные шкафы, на столах у одной из стен предлагалась коллекция книг о Китае, но в центре зала, перед кафедрой, сидело несколько десятков человек, в основном женщины.

– Добро пожаловать в наш кружок, – сказала сияющая пожилая женщина и сунула в руки Элли пачку листовок.

В этот момент Элли заметила Виду. Поэтесса сидела с двумя другими женщинами в передней части зала, лицом к аудитории, и увлеченно беседовала с пожилым мужчиной, видимо местным распорядителем. Возможно, хозяином книжного магазина. Очки в роговой оправе, длинная и узкая седая бородка – он походил на китайского мудреца. Его разговор с Видой то и дело прерывали: спросить, куда положить стопку книг или во сколько делать перерыв на обед. Элли заметила, что обращались к нему почтительно: «хасуда-сенсей». На Виде было бледно-зеленое платье, на плечах – вышитый палантин. Высокая, с привлекательной фигурой, лицо округлое и бледное, память Элли запечатлела ее иначе.