Книга Огоньки на воде, страница 111 – Тесса Морис-Судзуки

Элли вздохнула.

– Жалко уезжать отсюда, – сказала она. – Но, по крайней мере, в Гонконге я буду спокойна, что полиция не придет за Джеком, что мне не грозит ненужное внимание со стороны мистера Огири и его дружков.

– Я эту историю так не оставлю, – сказал Фергюс. – Постараюсь еще что-то выяснить. Это мой долг перед Видой, да и перед нами с Джеком. Мы должны знать, что произошло. Но не волнуйся, я дождусь вашего приезда в Гонконг, а уже потом попробую что-то напечатать.

– Как думаешь, стоит отнести эту фотографию в полицию? Рассказать о наших подозрениях? – спросила Элли. – Вдруг тот парень, которого мы видели, к убийству не причастен?

– Нет! – возразил Фергюс. – Нет, Элли. Прошу тебя, никуда не ходи. Нам не надо, чтобы полиция снова лезла в нашу жизнь. И они никогда не поверят обвинениям в адрес такой шишки, как Огири. Решат, что мы сошли с ума. Даже будь у нас более убедительные доказательства, они им не нужны. Зачем им ворошить прошлое?

– А прошлое ли это? – спросила Элли.

– Ты меня понимаешь. В любом случае, любовь моя, сейчас меня волнует только твоя с Джеком безопасность – пока мы снова не будем вместе. – Он встал и поцеловал ее в макушку. – Ладно, мне надо собираться.

Он взял со стола фотографию.

– Берешь ее с собой? – спросила Элли.

Фергюс чуть задумался.

– Да, – сказал он. – Так будет надежнее, согласна?

В первую неделю после отъезда Фергюса Элли было трудно заснуть. Ребенок по-прежнему просыпался каждые три-четыре часа, требуя кормления, и даже когда она погружалась в тревожный сон, в памяти невольно всплывала некая фигура. Странно, но это была не Вида. Это был молодой человек в студенческой форме, он стоит в лунном свете и смотрит на их дом. Зачем он принес к ним ребенка? Если он убийца, не проще ли было убить и его?

В последнем сне Элли сидела на неудобном стуле в книжном магазине «Лотос» и, повернув голову, встречалась взглядом с сидевшим рядом молодым человеком. И в его глазах было нечто такое, что не выразить словами, но это нечто объясняло загадку, которую она изо всех сил пыталась разгадать. Она открыла рот, чтобы заговорить с ним, и увидела: рядом никого. Соседний стул пуст. Она проснулась с бьющимся сердцем и, чтобы успокоиться, протянула руку к лежавшему рядом ребенку – его грудь мягко поднималась и опускалась.

Погода становилась все прохладнее, Джек прибавлял в весе, и Элли стала чаще гулять с малышом, нося его в детской переноске, чтобы чувствовать его мягкое тельце у груди. Когда ей требовалось выйти одной, она нанимала понянчить ребенка своих учеников-подростков. Уход за ребенком увлекал их куда больше, чем изучение английского языка.

Через неделю после отъезда Фергюс телеграфировал, что благополучно прибыл в Гонконг. То ли он не смог придумать в пути хорошее имя для ребенка, то ли начисто забыл о просьбе Элли, но в его телеграмме об этом не было ни слова. Жизнь вошла в новое русло, в центре которого был ребенок, а не Фергюс. Но совесть Элли не давала ей покоя. Надо узнать, что случилось с тем молодым человеком.

И вот, в ветреный день, когда деревья гинкго вокруг Токийского университета сбрасывали золотые листья на тротуар, она с колотящимся сердцем снова подошла к полицейскому участку. Она сознавала, что пренебрегает советом Фергюса. Он рассердится, если когда-нибудь об этом узнает. Возможно, это был безумный поступок. Но образ молодого человека не выходил из головы. Надо хотя бы попытаться выяснить, что происходит, а еще надо сказать полиции, что она, кажется, узнала мужчину на фотографии. Что они сделают с этим ее сообщением – их дело. Но если она им не скажет, а молодой человек с тревожными глазами отправится на виселицу, она не сможет себе этого простить.