Книга Огоньки на воде, страница 110 – Тесса Морис-Судзуки

Ей тут же стало неловко, уж очень бессердечно прозвучали эти слова, но Фергюс лишь мрачно улыбнулся.

– Совсем не обязательно, чтобы он это делал сам. Уверен, во время войны так и было. Он просто отдавал приказы, а кто-то другой нажимал на курок, зажигал спичку или что-то еще. А здесь тоже исполнителей предостаточно. Я же тебе говорил, он знает все нужные ниточки, за которые можно потянуть. А тут у него есть мотив. Подумай, что будет с его блестящим политическим будущим, если всплывет что-то подобное, особенно в американской прессе.

– Возможно ли, – размышляла Элли, – что молодой человек, которого они арестовали возле нашего дома, мог работать на Огири?

Фергюс сделал паузу, на миг задумался.

– Вполне возможно. Хотя довольно странный выбор для такого задания. Можно было ожидать кого-нибудь покрепче, из якудзы.

– Что Вида рассказала тебе о Хайнане?

Фергюс сел за стол напротив Элли и провел рукой по глазам. Она не могла понять, то ли он вытирает слезы, то ли хочет собраться с мыслями и вспомнить свои разговоры с Видой.

– Почти ничего, – выговорил он наконец. – Хотела рассказать. Знаю, что хотела. Но в итоге всегда отмалчивалась. Наверное, ей чего-то не хватало, чтобы выразить свои переживания словами. Знаю, что в Кантоне она познакомилась с молодым коммунистом, поехала с ним на Хайнань, видимо, незадолго до вторжения туда Японии, но точно сказать не могу. Говорила, что была с ним в горах. Одно знаю наверняка: она пришла в ужас от того, что творили японские войска в Китае, но в то же время разочаровалась в китайских коммунистах. Кажется, поняла: местные жители рисковали всем, чтобы бороться за правое дело, но все их жертвы в итоге просто использовала партийная верхушка.

Он потянулся через стол, взял ее руки в свои и сказал:

– Элли, я уже несколько недель собирался тебе сказать. Я очень сожалею о том, что было с Видой. Знаю, тебе может быть трудно это понять – я и сам этого не понимаю, – но Вида была необыкновенным человеком, такие встречаются на жизненном пути раз или два. Как астероид или метеорит. Она горела на удивление ярко, и эта яркость меня притягивала. Но вспышка была кратковременной. Я не смог бы провести с ней всю жизнь, а она никогда не захотела бы провести свою со мной. Ведь она из тех, кто никого к себе не подпускает. На глубоком уровне – нет. Она всегда держалась особняком. Так бы и жила дальше в одиночестве. Возможно, ей удалось бы сблизиться с сыном – но я не уверен даже в этом. Ты единственный человек, Элли, с которым я хочу прожить свою жизнь. С тобой, а теперь и с Джеком. Втроем, вместе.

Элли рассмеялась.

– Нам и правда придется дать ему имя. Сколько можно называть его Джеком? Тебе предстоит неделю добираться до Гонконга, заняться особенно нечем. Вот и придумай по дороге ребенку имя, а как прибудешь – пришли телеграмму.

Фергюс посмотрел на нее, ждал, что она скажет что-то еще, но она лишь сжала его руки. Тогда заговорил он:

– Забыл сказать – вчера у меня были хорошие новости. Фрэнк Маллинз из «Саут Чайна морнинг пост» на полгода уезжает в Европу и предлагает нам пожить в его доме в Гонконге, пока будем что-то искать. Я бывал у него. Ты будешь в восторге. Прекрасный уютный сад, с террасы видна гавань. Знаю, пустить там корни будет трудно, но Гонконг тебе понравится, вот увидишь.