Книга Огоньки на воде, страница 108 – Тесса Морис-Судзуки

Элли отвернулась и уже собиралась отправиться домой, как вдруг ей пришла в голову некая мысль. Едва ли, а вдруг? Но раз эта мысль появилась, вопрос надо задать. Она подошла к почтовому отделению, проглядела доску объявлений – и вошла внутрь.

Там была всего одна стойка, раздраженная женщина бранилась с начальником почты, потому что посылки от ее сына из Ниигаты до сих пор не было.

– Уже две недели прошло! – повторяла женщина. – Куда вы ее девали?

Почтмейстер что-то бормотал в свое оправдание, но женщина продолжала бушевать. Элли уже решила отказаться от своего внезапного намерения, но тут недовольная посетительница выскочила вон, оставив ее один на один с огорченным мужчиной.

– Чем могу помочь, мадам? – спросил он, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Плакаты «Будущее новой страны» у вас давно висят? – спросила Элли.

Почтмейстер окинул ее удивленным взглядом. Две сумасшедших за утро – не много ли?

– Точно не скажу, – ответил он. – Мало ли что у нас там вешают. Мы за этим не следим. Что-то не так?

– Нет, все нормально. Просто хотела узнать, давно ли они висят.

– Да уж месяца полтора, – сказал мужчина. – Кажется, их повесили в начале августа, но когда именно – не помню.

* * *

– Мне нужна лупа, – сказала Элли прямо с порога. – У тебя в кабинете была, Фергюс. Не запаковал еще? И где та фотография?

Потребовалось немало времени, чтобы отыскать лупу среди хаотично разбросанных вещей в кабинете Фергюса. Лупу они нашли, но ребенок уже начал плакать, его пришлось кормить и переодевать. И только когда он уснул безмятежным сном, Элли отнесла фотографию к окну и стала внимательно ее рассматривать.

Разобрать, что к чему, было трудно – лица трех мужчин были частично затенены головными уборами, а фотография была недопроявлена. Элли поднесла лупу к лицу более высокого из двух японцев в военной форме. Линза искажала картинку: в фокусе оказывались то глаза, то одна сторона рта, но все тут же расплывалось и растворялось, стоило ей приблизить лупу к фотографии. Но да. Плавный изгиб щеки, улыбка с прищуром, мягкие губы – все казалось знакомым. Или это выдумки и в смутном изображении она видит то, что хочет увидеть?

– Чем, ты говорил, Огири Дзёдзи занимался во время войны? – спросила она Фергюса.

Уловив в ее интонации серьезные нотки, он подошел к Элли и глянул ей через плечо.

– Точно не знаю, – сказал он. – Во время интервью с ним мы об этом не говорили. Знаю только, что он занимал важную должность во флоте. Наверное, какое-то время провел в Китае – или в Индо-Китае?

– На Хайнане? – спросила Элли.

– Ну нет, – медленно произнес Фергюс, поняв смысл ее вопроса. – Ты думаешь, что на фотографии – Огири? Конечно нет.

– «Мне кажется, я этого человека видела. Он повсюду», – процитировала Элли. – Разве не об этом писала Вида в своем письме? Те рекламные объявления книги Огири с его изображением – они начали появляться повсюду в начале августа, как раз перед ее смертью. Два висят на доске объявлений напротив ее квартиры. Я спросила мужчину на почте, давно ли они там висят, и он ответил: с начала августа. Фотография Огири есть и на трамваях, в книжных магазинах, в рекламе всех газет и журналов. Он и правда повсюду.

– Дай-ка взглянуть. – Фергюс взял фотографию и некоторое время молча разглядывал ее. Элли заметила, что его рука дрожит. – Огири спрашивал меня о Виде, когда я брал у него интервью для газеты, – очень тихо сказал Фергюс. – Я еще удивился, что это он так ею интересуется. Он спросил, собираюсь ли я писать о ней еще одну статью, и я ответил, что да. Возможно, я сказал, что у нее есть несколько снимков из Китая…