Книга Огоньки на воде, страница 105 – Тесса Морис-Судзуки

Дзюн глубоко вдохнул сырой, застоявшийся воздух. Посмотрел на край пирса – там, спрятав головы под крылья, рядком сидели три изрядно потрепанных чайки. При виде этих птиц Дзюн вдруг подумал, что попасть в храм Кабусима ему так и не удалось. Может, оно и к лучшему. Он представил себе тысячи белых птиц, их не меньше, чем звезд на небе, они парят над темной скалой, торчащей из сияющего моря. На самом деле это место почти наверняка не оправдало бы его ожиданий.

За пирсом и рекой виднелись грозовые тучи, они поднимались над складами на другом берегу реки. Между тучами был небольшой просвет, сквозь него виднелось чистое небо, бледно-золотистое и бесконечно далекое. Солдат связывал его запястья и лодыжки, а Дзюн не сводил глаз с этого маленького небесного окошка.

Когда последний узел был завязан, оказалось, что до конца пирса сам он не дойдет, и Гото с солдатом взяли его за руки и поволокли туда.

Чья-то рука пихнула его в спину, он вывалился за край пирса и шлепнулся в воду, твердую, как бетон, и до жути холодную. Он вынырнул на поверхность, но вода обхватила его неумолимой хваткой, захлестнув рот, нос, глаза, подобно темным и удушливым водам его снов. На мгновение ему удалось приподнять голову над поверхностью, выплюнуть мерзкую горечь изо рта, напоследок глубоко вдохнуть воздух – сейчас вода утащит его на дно.

И в этот миг, в секунду последнего вздоха, до него донесся прощальный звук – голос Гото. Звук был приглушен ревом воды, но Дзюну удалось разобрать слова.

– Прости меня, Камия-кун, – говорил Гото. – Прости.

– Ну ты темная лошадка, – сказал Фред Куинси, когда Элли позвонила ему, чтобы зарегистрировать в Британской миссии новорожденного. – Поздравляю от всей души, дорогая. Мы и понятия не имели, что ты в положении. Пару месяцев назад мы говорили об усыновлении, так? Зачем тебе это было нужно?

– Все верно, – спокойно ответила Элли, потому что подобные вопросы предвидела. – Всем знакомым это кажется странным. Но я очень волновалась, вплоть до последних месяцев. Раньше у меня были проблемы с беременностью, я боялась, как бы чего не случилось. И мы решили держать это при себе – пока ребенок не родится. Думали, как бы не сглазить. Но судьба нас не подвела. И все прошло отлично.

– Прекрасные новости, Элли. Я так рад за вас обоих. Это мальчик? Такой же рыжий, как Фергюс?

– Нет. Волосы у него мои, а серо-голубые глаза – Фергюса.

– Я слышал, скоро вы нас покидаете, перебираетесь в Гонконг? Значит, ребенка надо зарегистрировать до этого.

– Редактор Фергюса из-за ребенка даже устроил ему легкую взбучку. Но теперь Фергюс может не уезжать до конца сентября, а я останусь с ребенком в Токио еще на несколько месяцев, поэтому спешки нет, но, конечно, чем раньше зарегистрируем ребенка, тем лучше.

– А имя какое дадите? Японское или английское, или и то и другое? Или шотландское? Например, малютка Хэмиш?

– Пусть это будет сюрприз. Принесу показать ребенка, тогда и скажу.

– Ага. Хочешь сохранить интригу.

На самом деле, с именем все было не просто. У них был долгий и безумно дорогой разговор с Тедом через океан, и они все-таки пришли к единому мнению. Поначалу разговор шел с натугой, каждая сторона опасалась слишком много требовать от другой. Но ведь они доверяют друг другу, разве нет? А это – самое главное. В итоге сошлись на том, что родителей будет несколько. Как сын Элли и Фергюса, ребенок получит любовь домашних и защиту от властей, которые в ином случае почти наверняка заграбастают его, поместят в детский дом или передадут враждебно настроенной семье Виды. Договорились, что Элли и Фергюс зарегистрируют ребенка как своего сына в Британской миссии, тогда у него не будет проблем с гражданством. Тед же всегда будет иметь право видеть сына и участвовать в обсуждении решений, связанных с его будущим.