Книга Огоньки на воде, страница 102 – Тесса Морис-Судзуки

Между тем Фергюс вдруг стал практичным и ответственным, сумел – с минимумом указаний со стороны Элли – купить малышу детские наряды и подгузники, бутылочки для кормления и сухое молоко и даже найти люльку. Было в этом что-то абсурдное. Откуда взялось это счастье? Ведь в любую минуту к ним могла постучаться полиция и спросить о ребенке, и тогда начались бы бесконечные путаные объяснения и кошмарные бюрократические процедуры: определить родителей ребенка, зарегистрировать его рождение, выяснить, кто будет его опекать. Они с Фергюсом превратились в детей, игравших в родителей. Но это ей нравилось, и она собиралась наслаждаться этим мгновением – неважно, сколько оно продлится.

Когда Элли поехала в больницу, ухаживать за ребенком остался Фергюс. Он запаниковал и все время спрашивал, что делать, если ребенок заплачет или надо будет сменить ему подгузник.

– Не волнуйся, ты справишься, – успокоила его Элли.

Но сейчас, возвращаясь в Атагояму на трамвае, она нервничала: что ее ждет дома? В то же время ее переполнял восторг. Сейчас она снова возьмет на руки мягкого, теплого, посапывающего младенца.

В киоске по дороге к трамвайной остановке она купила главные утренние газеты и, сев в трамвай, стала искать новости об убийстве Токо Касуми. Она думала, что арест молодого человека станет главной новостью, но об этом нигде не было ни слова. Озадаченная, она сложила газеты и уставилась на круглые розовые щечки ребенка в рекламе сухого молока «Моринага» на другой стороне вагона. Джек был маленький и легкий, в отличие от нелепого пухлого младенца из рекламы. Но аппетит у Джека что надо, он жадно сосал из бутылочки, которую Элли давала ему каждые несколько часов – наверное, слишком часто. Она еще не успела найти книгу по уходу за ребенком и опиралась на смутные воспоминания о женщинах, родивших детей в лагере для интернированных в Татуре.

Рядом с рекламой детского молока висел другой плакат: «“Будущее новой страны” – бестселлер № 1 Огири Дзёдзи, президента Тихоокеанской международной торговой компании». Тут же, само собой, была фотография мистера Огири – он стоит на фоне стилизованного силуэта Фудзиямы и благосклонно улыбается, словно ангел-хранитель. А что, вполне уместно. Фергюс помогал мистеру Огири с рекламой, а мистер Огири сделал все возможное, чтобы помочь им с усыновлением, хотя в итоге его помощь даже не понадобилась. Элли иногда спрашивала себя: увидятся ли они еще с этим бизнесменом? Ведь он явно поднимался на более высокий уровень, куда им хода не было.

Еще не дойдя до двери дома, Элли услышала крики ребенка. Для такого маленького существа у Джека был на диво громкий голос. Она открыла входную дверь и вошла в гостиную – вопли уже стихли, их сменило ворчливое кряхтение. Фергюс стоял у окна, выходившего в сад, и что-то тихонько напевал Джеку, держа малыша на руках и нежно поглаживая хрупкую спинку. Он повернулся встретить ее, и Элли увидела, что лицо Фергюса сияет.

– Какой чудесный малыш! – тихо сказал Фергюс.

Дзюн заснул, едва джип тронулся с места, и проспал всю дорогу, пока Гото не разбудил его, тряхнув за плечо. Покачиваясь от недосыпа, Дзюн вылез из машины и очутился перед до боли знакомым особняком. Каменный фонарь на своем основании под кедром еще больше покосился, напоминая пьяницу. Лужайку бороздили длинные тени летнего дня, пели птицы.