Книга Иранская турбулентность, страница 97 – Ирина Дегтярева

На террасе сразу запахло свежезаваренным чаем. Аромат смешивался с запахом испуганного лесного клопа, которого смахнули с занозистого подоконника в сад. Из сада тянуло мокрой землей, напитанной недавним ливнем. Капли все еще шлепали с куста жасмина, с листа на лист, сочно, свежо.

— Я жил там, — заговорил вдруг дед. Перед этим он бодро передавал приветы от бабушки, одноклассников Фардина, соседей, а затем иссяк, умолк, долго глядел в окно на глубокие сумерки, словно силился что-то разглядеть в саду. — До тысяча девятьсот пятьдесят второго года. Меня завербовали в тридцать седьмом. Я тогда стал членом Хезбе «Туде».

— Ты в войну там был? — удивился Фардин, грея руки о чашку с клубничками на боку и с отколотой ручкой. Он озяб от вечерней сырости.

— Американские поставки по ленд-лизу шли через Бендер-Аббас. Коммунисты «Туде» охраняли поезда от грабителей. Но меня больше занимали происки англичан. Если бы немцы не поперли в Европу на Западном фронте, либо Франция, либо Англия в сговоре с шахским правительством сами влезли бы в конфликт с Союзом. Собирались бомбить бакинские районы нефтедобычи. Английских шпионов в Иране хватало. Но потом полезли немцы. Особенно в районы, граничащие с Союзом. Немцы и не таились. Они с шахским правительством действовали рука об руку. Среди них очень много гражданских и военспецов.

— Чем они занимались? — Фардин боялся спугнуть деда в его откровениях. Никогда внук не слышал от него про жизнь в Иране.

— Строили железные дороги, поставляли оборудование, управлялипаровозами и шпионили. От двух до четырех тысяч немцев по подсчетам англичан находилось в Иране. В какой-то момент мы начали действовать с англичанами не то чтобы заодно, но по одну сторону баррикад. Против фашистов. Одного немца мне пришлось ликвидировать, — дед потер кончик носа, напоминающего перезрелую сливу.

— Ты думаешь, мне тоже придется? — напрягся Фардин.

— Ко всему надо быть готовым, хотя вряд ли… Времена не те. Тогда шла война. Действовать приходилось очень быстро. В сорок девятом после неудачного покушения на Пехлеви, партию Хезбе «Туде» закрыли. Моих товарищей хватали, бросали в тюрьмы, пытали, приписали нам это покушение. Кого не арестовали, те бежали кто куда — в Турцию, в СССР. Искали проводников, чтобы перейти границу. Меня прятали родственники, и довольно успешно. Я переехал в другой город, мне выправили фальшивые документы. Но один парень, в общем, случайно, не по злобе, узнал меня и пришлось бежать снова. В этот раз я потерял и связь с Центром, решил выбираться из Ирана. Залез в машину, в которой везли ткани, много тюков, под которым я спрятался. У меня был НЗ — приличная сумма, на нее купил водку. Водитель расплачивался ею. Не бутылкой, а сразу ящиком.

— Пограничники брали водку?

— Нет. Это еще на территории Ирана были посты. Отлавливали эмигрантов. До границы я вообще уже шел пешком. Увидел советских пограничников и бросился к ним. Меня остановили предупредительной очередью, прямо передо мной полоснули, ну я и бросился на землю с криками… Несколько слов знал по-русски: «Коммунист, помогите, я свой» и что-то в этом же роде. — Фараз усмехнулся.

— Почему ты все-таки не остался? Ты же мог быть очень полезен. Союз тогда начал терять позиции в Иране. Там уже усиливалось влияние американцев.