Онлайн книга «Иранская турбулентность»
|
* * * Утро в тюрьме не принесло ни бодрости, ни оптимизма. Лишь свинцовую тяжесть во всем теле. Словно Фардина всю ночь заставляли глотать рыболовные грузила, а вскорости, отяжелевшего, утопят. И пойдет он на дно камнем. Ночные то ли видения, то ли воспоминания, пришедшие непрошено и добавившие свинцав душу, все же навели его на некое решение, единственный шанс. Когда идея оформилась, Фардин понял, что вынашивал этот запасной вариант давно и даже неосознанно вел подготовительную работу, начиная с Венесуэлы. Он сперва решил выждать несколько дней, не прибегая к крайним мерам, а вдруг Харун одумается и отпустит его добровольно. Нет никаких улик… Но раз за разом прокручивая ночной допрос и поведение контрразведчика, Фардин убеждался, что на пути ему попалась кирпичная стена и нужна старая добрая кувалда. Харун возьмется за университет. Прошерстит кабинет Фардина, лабораторию, как только получит разрешение на обыск в секретной секции. Есть надежда, что разрешение не дадут, но шансы исчезающе малы. Только в лаборатории есть действительно опасная вещь — книга с зашифрованным посланием. Вчера он не успел ее ни спрятать, ни уничтожить. Харун видит в нем диссидента, а не шпиона. Будет ли он искать микроточку в книгах? Вряд ли. Скорее, литературу экстремистского содержания, листовки, вложенные между страниц научных книг. Но нельзя исключать, что, попав к специалистам-контрразведчикам, вещи из кабинета все же осмотрят под определенным углом зрения. «Нет, не стоит давать фору Харуну, — думал Фардин, сверля взглядом серый потолок камеры. — Иначе он до чего-нибудь докопается. Его имя звучит почти как Харон, он так же, как служитель загробного мира, быстренько переправит меня на плаху». И все же Фардин решил немного подождать. До нового допроса. Но его не вызывали весь день. К вечеру Фардин сам постучал в дверь камеры. — Мне необходимо видеть следователя. Это срочно, есть важная информация, — сказал он, когда приоткрылось в двери окошко, через которое подавали еду, отвратительную по виду и по вкусу. Фардин не стал повторять, уговаривать, вообще не позволил себе просительные нотки в своем заявлении. Бросил эти слова в потное лицо охранника и отошел в сторону. Мол, хочешь, докладывай по начальству, хочешь — нет. Тебе же отвечать придется, если что-нибудь случится и выяснится, что ты просто-напросто вовремя не доложил. Он доложил. Уже через полчаса Фардина вывели из камеры и повели по коридору, отчего-то забыв надеть мешок на голову. Фардина напугали перемены. К добру или к худу? Он пытался подбадривать себя: «Я уже привык к мешку, а теперьуши мерзнут, — мысленно подшучивал он, хотя его даже подташнивало от страха. — Что если заведут сейчас в глухой коридор и выстрелят в затылок?» Но его привели в допросную. Здесь все пропитал дух канцелярщины. Никаких тебе устрашающих металлических столов и стульев. Самый обычный кабинет. С тремя стульями с мягкой коричневой обивкой, стол со следами от чашек, настольная лампа с плафоном-конусом со срезанной вершиной, шкаф с синими и красными папками, портрет Хомейни над Харуном, сидящим за столом. У следователя собрались морщины на лбу то ли от усталости, то ли от скуки. Он не походил сейчас на человека, замыслившего хитрый план по разоблачению кого бы то ни было, более всего напоминал человека, страдающего от хронического гастрита, апатии и смертной тоски, которую наводили на него все эти диссиденты-диверсанты со своими тайнами и бредовыми идеями. Ему бы домой и куриного супчику… |