Книга Иранская турбулентность, страница 46 – Ирина Дегтярева

Д’Ондре с легкостью тренированного человека поднялся с коленей, свернул в рулон саджжада [Саджжада (араб.) — коврик для намаза] и поставил его за шкаф с разноцветными папками. Он снял пиджак со спинки массивного рабочего кресла, обитого белой кожей, и с нетерпением взглянул на часы, подгоняя время предстоящей встречи.

Он слишком давно вынашивал этот план. Как приятно чувствовать себя помощником Бога. Не самим Богом, Майк признавал, что всего он не может, но обладает большинством полномочий и более чем щедрым финансированием. Карт-бланш от правительства он получил после уничтожения Усамы бен Ладена. И новое назначение весьма перспективное.

Широкий фронт, в прямом и переносном смысле, для того, чтобы подтвердить свой сложившийся за годы службы образ железного, непримиримого человека, готового для родины на все. Он тот самый белоголовый орлан со звездно-полосатыми крыльями, хищный, стремительный. В природе птица предпочитает рыбу, хотя разнообразит рацион и мелкими млекопитающими.

Майк предпочитает двуногую дичь, причем, как умный охотник, маскируется под эту самую дичь. Но маскировка только отчасти блеф, она не мешает ему быть истовым мусульманином, женатым на мусульманке.

— Мистер Томсон, — зашел секретарь в костюме-тройке, тощий, тщедушный, с рыбьими глазами, водянистыми и равнодушными, как у не слишком свежей рыбы. — Прибыл мистер Бельман.

— Пригласи его, Джек, и принеси ромашковый чай, как он любит.

Аарон зашел в огромный кабинет с длинным стеклянным матово-белым столом для переговоров. Бельман ходил словно вприпрыжку. Майк подозревал, что это из-за ранения, полученногоим в одной из спецопераций в секторе Газа.

Они обнялись как старые друзья и расселись на двух белых диванчиках, стоящих друг напротив друга у панорамного окна во всю стену.

— Деньги есть, — сказал Д’Ондре, которого здесь знали как Роджера Томсона. — Теперь надо не ошибиться, кому их давать.

— Саудовцы расщедрились? — Аарон и сам больше походил на араба с крупным носом и прищуренными хитрыми глазами. Прозорливый, ушлый, с боевым опытом, полученным в спецгруппе, откуда ушел по ранению.

Бельман знал, что Томсон представляет ЦРУ, но не был в курсе, что он тот самый легендарный Майк Д’Ондре, что, впрочем, не мешало ему строить догадки по этому поводу, основанные на разведданных Моссада и на своих собственных наблюдениях за Томсоном, человеком моложавым, без возраста, лощеным, подтянутым. Такие непременно бегают кроссы по утрам, а, может, и по вечерам, следят за диетой и не таскаются по любовницам, потому что слишком осмотрительны, настолько, что контролируют себя, в том числе, и на физиологическим уровне. Тотальный контроль — вот девиз подобных людей, потому они успешны, но тяжелы, вязки в общении.

Томсон мог задавать вопрос так, словно его судьба зависела от ответа. Он крайне внимательно выслушивал ответ и умничанье собеседника, поддакивал, задавал наводящие вопросы, а затем предлагал свой вариант, очевидно заготовленный раньше, продуманный детально и утвержденный у руководства. Порой Бельман испытывал досаду от разговоров с Томсоном, ощущая себя в роли туповатого статиста.

— Проблема в том, что у нас есть задача, вполне конкретная, но практически нет инструментов, обычных в таких случаях. Будут затруднения с оперативностью связи. Интернет в Иране ограничен. Нам нужна мобильная группа, автономная, адаптированная к местным реалиям, не вызывающая особых подозрений ни у КСИР, ни у МИ. Тут, как на войне, нам надо сосредоточить превосходящие силы в решающем месте, в решающее время.