Книга Иранская турбулентность, страница 41 – Ирина Дегтярева

— Ты уснул там, что ли? — симин постучала в перегородку примерочной.

— Иду-иду, — Фардин торопливо примерил пиджак. Ему было все равно, как он выглядит, его заботило сейчас другое — в какой игре он стал пешкой, прикрывающей королеву?

Симин потащила его в музей естественных наук, расположенный в здании из белого камня с колонами на полукруглом фасаде в древнегреческом стиле.

Когда Симин лихо подкатила к музею на машине, Фардин не удержался от вопроса:

— А ты уже бывала в Венесуэле?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

Фардин пожал плечами.

— Хорошо, что ты знаешь об этом музее.

— Читала про него в интернете.

На самом деле, Фардин интересовалсяне из-за музея. Симин все дни ездила по городу и окрестностям, не пользуясь ни бумажной, ни электронной картой.

Как ни пытался отвергнуть версию Алексеева о художнице, все настойчивее к ней возвращало его происходящее в эти дни, то, на что другой человек и внимания не обратил бы.

Симин посещением музея хотела угодить Фардину и убить время до приема. Но сама увлеклась, зависла над большой коллекцией морских раковин. Вдохновившись, даже сделала несколько быстрых карандашных скетчей. Фардин заинтересовался рыбами и чучелами животных. Очень кстати пришлась эта импровизированная экскурсия, снаружи начался ливень.

Фардин смог позвонить из музея, убедившись, что Симин делает зарисовку чучела жирафа и не сможет подслушать. Он обнаружил городской телефон еще при входе, на экскурсионной стойке. Девушка, сидевшая за стойкой, не возражала.

— Это Морис? — спросил Фардин по-английски.

— Нет. Но я могу ему передать. Дословно.

— Завтра мне хотелось бы видеть доктора, это возможно?

— Он будет ждать в течение дня.

* * *

Они вернулись на виллу почти в три часа ночи. За руль пришлось сесть Фардину. Симин засыпала на ходу. Полтора часа разницы с Нью-Йорком только сейчас неожиданно дали о себе знать. Когда он въехал в гараж и стал впотьмах искать дверь, ведущую в дом (выключатель он так и не нашел), Фардин обнаружил велосипед, который упал ему на ногу. Симин благоразумно вышла из машины еще во дворе и, зайдя в дом через парадный вход, спасла Фардина, открыв ему дверь из кухни.

Оставлять «фиат» на улице они больше не решались после прошлой дождливой ночи, когда весь корпус машины облепили лепестки бугенвиллии и олеандра.

Рафинированный прием в иранском посольстве не понравился им обоим, за исключением традиционной иранской еды, по которой оба уже успели соскучиться.

Фардин утром вскочил чуть свет, в отличие от Симин. Она, завернувшись в огромную простыню, как в кокон, спала бесшумно и крепко.

Он решил съездить на рынок, находящийся неподалеку, на том злополучном велосипеде, который отбил ему ногу, но не охоту прокатиться. Убедившись, что шины накачаны, он несколько метров вспоминал подзабытые с детства навыки.

Солнце еще не вошло в силу, да и светило сквозь дымку, но Фардин взмок почти сразу от высокой влажности.

На оживленном рынке кипелаторговля. Сильнее всего пахло свежевыловленной рыбой. Чуть дальше от моря продавали фрукты. По иранской привычке поторговавшись с местными на смеси персидского, английского и испанского, Фардин наполнил металлическую корзину на багажнике манго, пиньей, маракужой, а сверху уложил бумажный сверток с креветками и меро — каменными окунями. Фардин увлеченно исследовал прилавки с рыбой, испытывая научный интерес.