Книга Иранская турбулентность, страница 39 – Ирина Дегтярева

Парень не вышел в обеденный зал, а исчез в глубине коридора. Наверное, существовал задний выход. Симин тоже сразу не вернулась. Фардин стал смотреть на улицу в надежде увидеть свой «хвост». Но того словно ветром сдуло. Не видел Фардин и вчерашней машины. Они доехали от Рио Чико до Каракаса в гордом одиночестве.

Это лишний раз подтверждало версию Фардина о Симин. Наблюдатель, разумеется, доложил своему начальству о появлении на горизонте девушки. А когда поняли, кто она, получили указание оставить в покое и ее, и незадачливого любовника.

Фардин вообразил,что Симин максимум на что способна — это передавать поручения местным агентам МИ или, возможно, контактерам со стороны колумбийских леворадикалов — ФАРК или АНО [АНО — Армия освобождения Колумбии, основана в 1964 году. Вторая по численности организация после ФАРК]. И те, и другие подпитывают партизанские ресурсы, контролируя часть наркоторговли, а зачастую, владея собственными плантациями. Большая доля принадлежит ультраправым группам.

Когда Фардин прикидывал, может ли бритоголовый принадлежать к леворадикальным группировкам Колумбии, связан ли он с наркотрафиком, вернулась Симин, раздраженная и взъерошенная.

— Не придет она. Что-то у нее не срослось. Я так и не поняла. То ли муж не санкционировал, то ли она из этих дурочек, что переделывают себе носы на европейские, а мозги остаются дремуче-патриархальными.

— Не замечал за тобой феминистских наклонностей, — сдержал улыбку Фардин.

— Ты, я с смотрю, в благостном настроении. Это хорошо. Где моя еда?

Он и раньше обращал внимание на то, как Симин ловко уходила от скользких и конфликтных тем. Наверное поэтому с ней было легко общаться.

— Несут твою рыбу, стейк из меч-рыбы. Существовала бы еще рыба-щит и тогда тебя можно было бы считать полностью укомплектованной.

— Ты остришь примерно так же, как приправлена эта рыба.

— Верно, я — остроумный, а венесуэльцы любят все приправлять.

— Но эта рыба почти пресная, — оборвала его хвастовство Симин. — Я купаться хочу. Сидели бы сейчас на пляже, пили бы ананасный сок. Там и рестораны в Рио Чико лучше. И кстати, есть теннисные корты.

— Почему «кстати»?

— Ты же любишь пикироваться. И в теннисе мячик туда-сюда.

— Управы на тебя нет, — досадливо покачал головой Фардин. — Того и гляди скоро снимешь платок…

* * *

Бритоголового Фардин увидел еще раз через два дня, когда Симин внезапно надоело сидеть на пляже.

Утром она вдруг снова засобиралась в Каракас.

— Во мне ананасный и апельсиновый соки уже плещутся через край, обгорело все лицо.

— Зато в буркини у тебя все остальное закрыто, — удовлетворенно заметил Фардин. — Хотя здесь пляж у нас частный, и ты могла бы не выглядеть как первый иранский космонавт.

В Иране часто подшучивали по поводу иранской женщины — космической туристки Ансари. Она эмигрировала в США с семьей еще в восьмидесятые.Женщина, турист, да еще американка, пусть и этническая иранка, — всерьез ее полет не восприняли. А на днях Фардин прочел в интернете, что Иран и вовсе отказался от программы по пилотируемому полету из-за дороговизны.

— Ты такой храбрый до первого мужчины, который случайно забредет на наш пляж. И что ты лежишь? — возмутилась она, нависнув над Фардином, лежащим у бассейна на шезлонге, влажном после ночного дождя.