Книга Иранская турбулентность, страница 31 – Ирина Дегтярева

— Азербайджанцы не знали обо мне, — пропустил мимо ушей шутку Фардин. — Кто им мог помешать втихаря от вас провернуть свое дельце? К тому времени они готовились к независимости активно. Турки подзуживали. Потом они, правда, показали им фигу с маслом, как говорили в моем детстве.

— И все-таки нет, — отрезал Алексеев. — С КГБ — нет. А вот с их нынешнимиспецслужбами вероятность связи велика. Чего ты смеешься?

— А что мне еще остается? Сам посуди, Митя. Я сейчас небезуспешно пытаюсь внедриться в секретную секцию, связанную с ядерной программой и, возможно, с химоружием. И речь не о мирном атоме. Я в положении подопытного кролика — Камран меня исследует под микроскопом. Он наверняка захочет проверить мое бакинское детство. Ты же понимаешь, что при активности иранских спецслужб в Азербайджане проверить будет несложно. Радует, что у азербайджанских коллег нет на меня никакого досье, — он бросил взгляд на Алексеева, тот кивнул. — Я уезжаю из Тегерана с ощущением, что пятки горят, подумываю о бегстве… И тут появляешься ты, подкрадываешься как камышовая кошка на мягких лапах и выдаешь на гора такое, от чего волосы шевелятся. Находясь под наблюдением Камрана, после почти тридцати лет выстраивания безупречной карьеры, поехать ни с того ни с сего в Ардебиль, к человеку, состоящему в запрещенной в Иране террористической организации. Я уж не говорю о том, что обо мне подумает Раф и как меня примет. Что если он или его нынешние дружки убьют меня как провокатора?

— Все? — холодно уточнил Алексеев. — Лирика закончилась? Неужели, ты думаешь, я приехал сюда, перелетел океан, не имея в кармане некоего плана, алгоритма действий?

— Это обнадеживает, — ерничая заметил Фардин. — После твоих слов у меня от сердца отлегло. И теперь с легкой душой я кинусь в омут с головой. Когда контрразведчики станут меня пытать, воспоминания о нынешнем разговоре будут создавать анальгезирующий эффект. Может, ты все-таки внесешь ясность? С какой целью мне выходить на контакт с Рафом?

— По нашим сведениям Мамедов занимает один из ключевых постов в ОМИН.

— Неожиданно. Его можно поздравить с продвижением по карьерной лестнице.

Алексеев хмыкнул и снова потянулся к сигаретной пачке Фардина, лежащей на столике между ними. Перс отодвинул ее. А в ответ на недоумевающий взгляд сказал:

— Ты же не курил раньше, не стоит и начинать. Так что там с Мамедовым?

— О нем мы получили информацию от парня, задержанного в Крыму в январе. Тот имел связь с радикальной религиозной группой, которая в свою очередь контактировала с членами ОМИН. Проходили подготовку в одних и тех же учебных лагерях, — Алексеев поморщился, встал и начал прохаживаться покомнате. Его лакированные бежевые туфли поскрипывали. — Времени потеряли много, как ты понимаешь, информация между ведомствами проходит медленно, со скрипом, — он покосился на свои туфли. — Почти в то же время в Центр стали поступать сведения о готовящейся попытке переворота в Иране.

— Продолжение остросюжетного фильма? Что-то вроде «Арабская весна-два»? У нас это технически сделать гораздо сложнее. Интернет ограничен, а именно им пользовались мятежники в Тунисе и Египте — «Фейсбук», блоги, когда координировали свои действия.

— Ты, я гляжу, в теме, — удовлетворенно кивнул Алексеев. — В том-то и дело, что в Иране сложнее для оппозиции, за спиной которой стоят США, Израиль и другие, но не менее трудно и иранским властям. А нам не нужны ни беспорядки в Иране, ни тем более хаос, смена власти на подконтрольную Западу. Иран сейчас во многом обеспечивает шаткое равновесие в Ираке и помогает в Сирии.