Книга Иранская турбулентность, страница 30 – Ирина Дегтярева

— Вижу, — нахмурился Фардин. — Спасибо. Только ведь туда я не вернусь. Я вообще куда вернусь? И вернусь ли?

— Ты жаждешь вернуться? — алексеев принялся с аппетитом есть.

— Ну тебя! — засмеялся Фардин и тоже налег на еду. — Выкладывай, что от меня хочет Центр? А то ты как в русской сказке. Сперва напои, накорми, в баньке попарь…

— Париться ты будешь в Тегеране, — Алексеев по-мальчишески облизал пальцы.

Фардин вспомнил, как Митя приехал на дачу сообщить о гибели Фараза Фируза в Баку. Сорвал по дороге к даче ветку сирени, теребил ее в руках, чтоб не смотреть в глаза Фардину. Смерть деда с тех пор ассоциировалась у Фардина с ароматом сирени и с виноватым лицом Мити.

— Ты помнишь Рауфа Мамедова?

— Это его вы арестовали в России?

— Не мы, а Управление по борьбе с терроризмом ФСБ. И не его, а другого. Но он вывел на Мамедова. И нас снабдили этой информацией, адресованной нашему разведчику, то есть тебе, дорогой Фардин.

— Хитер ты, Митя. Создаешь атмосферу, фотографии подсовываешь, а чего меня водить за нос, я ведь тертый калач. Как я понимаю, Рауф в Иране, иначе какого… — он проглотил ругательства, — обращаться ко мне.

— Все верно, верно, — Алексеев взглянул на часы, опершись локтями о колени, он посмотрел на Фардина исподлобья. — Мамедов оказался в Иране у своих родственников в Ардебиле. Как мы полагаем, адаптировался он там гораздо проще и безболезненнее, чем ты. Причем быстро примкнул к ОМИН. Довольнорадикальный йолдаш [Йолдаш (азерб.) — товарищ].

Это забытое советское словечко вызвало у Фардина улыбку.

— Он ведь не только твой одноклассник, но и друг? Когда я поднял списки всех твоих знакомых и друзей, составленные тобой еще в восемьдесят девятом, подивился. Ты и тогда ко всему подходил с научным педантизмом. Описание дотошное.

Фардин кивнул, вспомнив, как они с Рауфом сматывались из школы, уезжали на пыльном автобусе за город купаться. В городе вода пахла нефтью… Возвращаться не хотелось, в море мальчишки могли сидеть часами, загоревшие до черноты, мокрые, блестевшие на солнце, как облитые нефтью, тонконогие и тонкорукие статуэтки. Но голод гнал домой и даже страх перед законным возмездием от деда Фараза и Мамедова — старшего не мог перебить аппетит.

Фардин окончил школу экстерном и уже в пятнадцать лет уехал в Москву, где учился на биологическом факультете МГУ. Уже тогда у него были другие документы, благо он выглядел старше своих лет, и к тому времени знал фарси, азербайджанский, схожий с ним турецкий, усиленно изучал английский. Пожалуй, русский у него оказался слабее остальных, слишком уж дед усердствовал с персидским.

— Центр запланировал нашу с Рауфом встречу. Молодцы! — Фардин хлопнул себя по колену. — Все хорошо, да забыли про овраги. Первое, — он начал загибать пальцы. — Раф мог измениться. Я знал его мальчишкой. С тех пор много воды утекло. Второе. Если он в Ардебиле, как я с ним встречусь? Есть ли его адрес и как я ему объясню свое появление? Он прошел по моему пути, попал в Иран так же. Он не наш? Так ведь? А если он чей-нибудь еще? Скажем, КГБ Азербайджана…

— СГБ [СГБ — Служба государственной безопасности Азербайджана], теперь это СГБ Азербайджана, — поправил Алексеев, с интересом следя за ходом мыслей Фардина. — Мы об этом думали и проверяли. В то время, когда тебя забрасывали, он точно не мог представлять те же службы. Мы бы знали. Да и возраст… Ты же у нас вундеркинд.