Книга Иранская турбулентность, страница 29 – Ирина Дегтярева

Дядя Ильфар не раз вспоминал их наступление во время Священной обороны в 88-м, названное «Вечный свет». Правда, ответили им персы как следует, разбив группировку ОМИН, но и сами понесли большиепотери. У Ильфара в тех жарких боях середины лета погиб двоюродный брат и много сослуживцев.

Американское вторжение в Ирак нанесло еще большие потери ОМИН. Очень многие оказались в том числе и в лагере Букка, где наверняка контактировали с сидевшим там будущим главарем ИГИЛ — абу Бакром аль Багдади. Поэтому с игиловцами связь у ОМИН определенно существует.

Американцам не нужны были на подконтрольной территории еще и иранские террористы, хотя до того они прикармливали их так же, как и иранских радикальных курдов посредством иракских курдов в Иракском Курдистане, куда шастали через границу курды из Ирана, где получали оружие и отдыхали на базах РПК.

— А ты знаешь, — Фардин хлопнул себя по колену, словно вспомнил анекдот, — что ОМИН исключена из списка террористических организаций сначала в Европе в две тысячи девятом году, а затем и в США через три года. Как тебе такой расклад? Особенно если сопоставить это исключение с волнениями в Иране после выборов две тысячи девятого и с «арабской весной» две тысячи одиннадцатого года.

— «Арабская весна» не коснулась Ирана, — напомнил Алексеев без энтузиазма. Он понимал, о чем говорит Фардин. — На вот, посмотри пока, я отойду на минутку, — из черной пластиковой папки, лежащей на журнальном столике он достал фотографию, а сам, выбравшись из глубокого кресла, удалился из комнаты.

На фото Фардин увидел дом на улице Камо в Баку и уставился на него, как на приведение. По сути так и было. Он не видел этот дом почти тридцать лет. А дом, судя по всему, все также стоял.

Одноэтажный, с нелепыми надстройками. Его грозились снести и расселить жильцов. Но… Белье сушилось на веревках, и даже виноградная лоза все еще росла у стены дома недалеко от окон квартиры Фирузов. Раньше их росло две — черный и белый сорта винограда. Хозяин черного из вредности пустил свою лозу поверх белого и загубил его. А за своим бдительно следил, чтобы детвора не слопала недозрелый виноград. Но ни разу не дождался урожая. Пацаны под предводительством Фардина оказывались проворнее.

Фардину померещилось, что через бликующее на фотографии оконное стекло их квартиры виднеется стопка его собственных школьных учебников в обложках из газет. Бабушка делала эти обложки из «Коммуниста» — газеты, издававшейся на армянском. Дед выписывал кипы газет.

Фардин словно почувствовал запах двора на улице Камо. Пахло кошками, общественным туалетом, стоящим во дворе, и жареной рыбой. В доме не водилось отопление, горячая вода, зато водились крысы и уйма кошек. Вот только рыжих котов местные не любили…

Уже не чаял Фардин увидеть двор детства и отчего-то испытал обиду. Все там как прежде. Он изменился, столько всего пережил за двадцать семь лет, а двор прежний. Уехали лишь соседи-армяне, бежавшие от резни. А остальные, небось, живут как и раньше.

Алексеев вернулся в комнату с двумя тарелками, на которых лежали аппетитные лепешки, разрезанные вдоль и начиненные разными начинками.

— Это арепа. Пробовал? На пустой желудок разговор что-то у нас не идет, — он поставил тарелку около Фардина. Тот все еще держал в руках фотографию. — Стоит твой домишко. Ты в прошлый раз у связного спрашивал.