Книга Украденное братство, страница 89 – Павел Гнесюк

Дорога к Авдеевке, когда-то оживлённая трасса с грузовиками и маршрутками, теперь напоминала шрам на теле земли — изрытая воронками, усеянная обломками техники, обугленными остовами машин и редкими, почти призрачными силуэтами людей, бегущих куда-то без оглядки. Сначала Микола подумал, что это украинские подразделения получили приказ к отступлению из-за натиска врага, для перегруппировки сил. Чем ближе они подъезжали, тем яснее становилось, то не отступление по приказу, а бегство.

Люди в форме, но без знаков различия, с пустыми глазами и перекошенными от паники лицами, бросали оружие, рвали с себя ремни, кто-то даже бежал в одном белье, будто за ним гнался сам дьявол. Один из них, споткнувшись, упал прямо под гусеницу БМП — Вакула крикнул водителю: «Тормози!» — но было поздно. Колесо перекатилось через тело, и Микола, не глядя, приказал: «Едем дальше, это дезертиры, а не наши из батальона».

Связь с батальоном пропалачас назад, последнее, что слышал Микола от Анатолия — хриплый голос в эфире: «…идут с севера, танки… мы держимся…» — и потом — треск помех, будто кто-то разорвал небо надвое. С тех пор ни одного выхода на связь. Ни «приём», ни «понял», ни даже помехи. Только мёртвая тишина в наушниках, тяжёлая, как свинец.

Артиллерийский обстрел усилился внезапно — сначала глухой гул вдалеке, потом свист, нарастающий до воя, и — удар. Взрыв поднял столб земли метрах в ста от БМП, осыпав броню комьями глины и щебня. Второй — ближе. Третий — так близко, что машина качнулась, будто её толкнули невидимой рукой.

— Там! — Крикнул Вакула, тыча пальцем влево. — Высотка!

Микола прищурился, девятиэтажка, стоявшая на краю квартала, была изуродована — первый подъезд разворотило, окна на нижних этажах вылетели, балконы обвалились, как гнилые зубы. Но само здание держалось — крепко, упрямо, будто отказывалось падать, несмотря на всё, что вылилось на него за эти годы войны.

— Заезжаем! — Скомандовал комбат.

БМП, тяжело дыша дизелем, вползла во двор, раздавив остатки детской площадки. Бойцы уже готовились к высадке, когда с противоположной стороны квартала — из-за руин школы — показались фигуры в камуфляже. Не вооруженные силы Украины и не нацбатовские, а русская штурмовая группа — чёткая, слаженная, с РПГ и автоматами наперевес. Очевидно, они заметили движение БМП и решили, что это прорыв вражеской техники.

— Пригнись! — Заорал Вакула.

Первая очередь ударила в борт. Металл зазвенел, как колокол. В ответ загремел ПКМ — Вакула открыл огонь, прижавшись к башне. Бойцы в десантном отделении открыли люки и начали стрелять из автоматов, но враг был опытным — он не лез в лобовую атаку, а обходил с флангов, используя руины как укрытие. Час боя прошёл, как один бесконечный вздох ада, патроны таяли. Сначала у пулемётчика, потом у гранатомётчика, потом у всех. Микола уже пересчитывал магазины — по два на человека, не больше.

— Нужно уходить. — Глухо произнёс Вакула, перезаряжая последний диск. Его лицо было в копоти, глаза — красные от дыма и усталости.

Водитель, не дожидаясь приказа, рванул рукоятки управления и БМП, будто почувствовав спасение, начала медленно ползти назад, разворачиваясь в тесном дворе. Но в этот момент — оглушительный, раскатистый, почти животный рёв разорвалвоздух. Прямое попадание. Снаряд врезался в корму и от этого десантное отделение мгновенно заполнилось дымом, огнём и криками. Кто-то закашлялся, кто-то застонал, кто-то — молодой парень с позывным Ласточка — вскочил, сорвал с себя каску и заорал, перекрывая всё.