Книга Цепная реакция, страница 132 – Дмитрий Поляков-Катин

—Что-то случилось?

Она посмотрела на него с неожиданной серьезностью:

—Помнишь, Сережа, я говорила тебе, что через филиал нашего банка, здесь, в Цюрихе, намереваются вывезти какие-то архивы?

—Конечно.

—Так вот, это очень важные архивы. Наш Банк торговых коммуникаций никогда не участвовал в таких обширных операциях. Я занялась оформлением: там Мадрид, Буэнос-Айрес, Чикаго, Стамбул. Это не наши, это архивы БМР.

—Вот как?

—Да. Ящиков много. Но не очень. Они влезут в почтовый автобус. Он, кстати, уже стоит во внутреннем дворе банка. Автобус, кажется, «форд»… А, нет, нет — «саурер». Но это не всё, Сережа. Я кое-что узнала.

—Так-так.

—Первое: фургон уедет через неделю. Мне об этом сказал управляющий, господин Раушанцер. Его перегонят поближе к германской границе, а там разделят на части.

—Куда? В какое место?

—Не могу сказать. И Раушанцер не знает, я спросила.

—А второе?

—Видишь ли, всем этим занимаются немцы. И не просто немцы, а гестапо.

О том, что немцы собираются эвакуировать архивы, связанные с сотрудничеством нацистских бонз с Банком международных расчетов, Чуешев знал. В одну из попоек с Феликсом Цауэром, который занимал заметный пост в БМР, Хартман услышал о планах германского руководства замести следы накануне разгрома. Не составило труда догадаться,что архивы содержат компрометирующую информацию не только на рейх, но и на англо-американских бизнес-партнеров рейха, отчего их опасная ценность возрастала многократно. «Ты представить себе не можешь, Франс, какие там крутятся суммы! — заплетающимся языком вещал Цауэр в темном углу ночного клуба «Палас Маскотте», одной рукой тиская полуголую танцовщицу, другой — расплескивая коньяк из зажатого в кулаке бокала. — Если война идет ради денег, то нет никакой разницы в их происхождении. Ценность имеет только цифра в платежном поручении. Цифра, Франс! Если цифра превышает порог войны, то никакой войны нету. Можно финтить с кем угодно, хоть с Гитлером, если он будет платить золотом». Неожиданно в Москве проявили интерес к этой истории. Сталин никогда не доверял союзникам, особенно англичанам, а в последнее время на фоне интриганства Черчилля в польском вопросе воспринимал их уже как реальных противников, от которых можно ожидать удара из-за угла в любую минуту. Последовала просьба выяснить, куда именно собираются вывезти архивы БМР и есть ли возможность захватить хотя бы часть из них.

Тогда же о ситуации с архивами доложили Даллесу. Только что завершился раунд переговоров с Вольфом. Через полторы недели должны были возобновиться переговоры в Берне по атомному вооружению рейха. В этот срок Даллесу нужно было успеть побывать во Франции, чтобы встретиться с немецко-австрийскими сотрудниками Службы военной разведки из группы «Ричи Бойз» для координации действий по приему военнопленных и узников концлагерей, освобождение которых выторговывали люди УСС. У Даллеса и так голова шла кругом. А когда он вспомнил, что на нее свалилась еще и проблема банковских архивов, с языка слетело смачное ругательство, больше типичное для необузданного «Дикого Билла» Донована, чем для уравновешенного шефа европейского офиса УСС. Был призван Хьюго Маршаль, имевший говорящее прозвище «Мухобойка». Он сотрудничал с Даллесом с 43-го года и выполнял поручения, о которых лучше не говорить вслух. Когда Маршаль вошел в кабинет Даллеса, там сидел «финансовый ковбой» Бай. «Знакомьтесь, — мрачно сказал Даллес. — Думаю, кувалда и счетная машинка — это то, что нужно. Снимите проблему, ребята». Бай взялся просвещать Маршаля насчет подоплеки банковских операций, предшествовавших решению по вывозу архивов;тот долго слушал, потом хлопнул себя по коленям, резко поднялся и с брезгливым выражением на лице подвел итог: «Ладно, дружище, займемся этой кутерьмой. Узнайте одно, но точно, желательно до минуты, — когда они выезжают из Цюриха и куда направятся потом».